Толстой Л.Н. - Полное собрание сочинений. Том 82

Видишь, милая, какой я плохой, не скрываюсь от тебя.

Тебя еще не выписываю, но выпишу, как только будет можно, и оч[ень] скоро. Пиши, как здоровье. Целую тебя. Л. Толстой.4

Едем Шамардино.5

Душан разрывается, и физически мне прелестно.

Печатается по первой публикации в статье А. С. Николаева «К последним дням жизни Льва Николаевича Толстого» — журнал «Дела и дни» 1920, I, стр. 289—290, сверенной с текстом, опубликованным в сборнике ТПТ, стр. 143—144.

Письмо это было отправлено с А. П. Сергеенко через В. Г. Черткова A. Л. Толстой, с тем чтобы она передала содержание его Т. Л. Сухотиной и С. Л. Толстому. Получено было оно А. Л. Толстой уже в Астапове.

См. запись Толстого в Дневнике, т. 58, стр. 125.

1 Алексей Петрович Сергеенко (р. 1886), в то время секретарь B. Г. Черткова, приезжал к Толстому в Оптину пустынь 29 октября 1910 г., по поручению В. Г. Черткова, с вестями о том, что делалось в отсутствие Толстого у него дома, и в тот же день возвратился обратно.

2 В опубликованном в сборнике тексте дальнейшая часть письма до слов: «не скрываюсь от тебя» выпущена.

3 В. Г. Черткову.

4 Подпись и окончание письма воспроизводятся по тексту, опубликованному в сборнике ТПТ, стр. 144; в тексте, опубликованном А. С. Николаевым в журнале «Дела и дни», окончание выпущено и напечатана подпись: Л. Т.

5 Толстой в сопровождении Д. П. Маковицкого и А. П. Сергеенко 29 октября в 6 ч. вечера выехал из Оптиной пустыни в Шамординский женский монастырь Козельского уезда Калужской губ., где жила его сестра, монахиня Мария Николаевна Толстая.

1910. Октября 29. Оптина пустынь.

У вас, милая Маша, воображаемые беды,1 чему оч[ень] радуюсь, а у нас самые настоящие и оч[ень], оч[ень] тяжелые. Ты верно уж знаешь всё. Я теперь в Оптиной. Еду к сестре, в Шамардино.2 Очень хочу не возвращаться. Много надеюсь на влияние Сережи и Тани, но ничего не могу предвидеть. Главное, как бы не согрешить. А что будет, не могу и предвидеть. Я рад случаю сообщить тебе о нашем горе, п[отому] ч[то] знаю, что ты своим добрым сердцем принимаешь в нем участие. Случай же, по которому я пишу, это сейчас пришедшая ко мне женщина, вдова, у к[отор]ой 6 чел[овек] детей и к[отор]ая просит о помещении ее детей, хоть сколько можно — одной в приют. Она придет к тебе, вот ее имя.3 Прости за то, что утружд[аю]. Знаю, что ты сделаешь, если можно.

Целую тебя.

Лев Толстой.

29 окт. Оптина пустынь.

Впервые опубликовано C. Л. Толстым в его воспоминаниях: «Очерки былого», Гослитиздат, М. 1949, стр. 264. Письмо было передано Толстым для отправки А. П. Сергеенко, уезжавшему из Оптиной пустыни в Телятинки. А. П. Сергеенко отправил его заказным письмом из Ясенок 3 ноября 1910 г.

Мария Николаевна Толстая, рожд. Зубова (1867—1939) — вторая жена Сергея Львовича Толстого была попечительницей Сергиевского профессионального училища в Москве, переименованного впоследствии в училище имени Льва Толстого.

1 Здесь имеется в виду вызов на дуэль Сергея Львовича Толстого К. В. Сумароковым, бывшим в то время чернским (Тульской губ.) предводителем дворянства. Дуэль С. Л. Толстого с Сумароковым не состоялась. О столкновении С. Л. Толстого с Сумароковым см. С. Л. Толстой, «Очерки былого», Гослитиздат, М. 1949, стр. 235—237, и Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 333 и 334.

2 См. прим. 5 к письму № 291.

3 Далее в копии сделана сноска, написанная рукой А. П. Сергеенко, следующего содержания: «Дарья Григорьевна Окаемова, имеет 6 человек детей, крестьянка». Как сообщила М. Н. Толстая, Окаемова к ней не являлась.

1910 г. Октября 31. 4-й час утра. Шамордино.

Благодарю вас очень, милые друзья — истинные друзья — Сережа и Таня, за ваше участие в моем горе и за ваши письма. Твое письмо, Сережа, мне было особенно радостно: коротко, ясно и содержательно и, главное, добро.1 Не могу не бояться всего и не могу освобождать себя от ответственности, но не осилил поступить иначе. Я писал Саше через Черткова о том, то я просил его сообщить вам — детям. Прочтите это. Я писал то, что чувствовал, и чувствую то, что не могу поступить иначе.2 Я пишу ей — мама.3 Она покажет вам тоже. Писал, обдумавши и всё, что мог. Мы сейчас уезжаем, еще не знаем куда... Сообщение всегда будет через Ч[ерткова].

Прощайте, спасибо вам, милые дети, и простите за то, что все-таки я причина вашего страдания. Особенно ты, милая голубушка, Таничка. Ну вот и всё. Тороплюсь уехать так, чтобы, чего я боюсь, мама не застала меня. Свидание с ней теперь было бы ужасно. Ну, прощайте.

Л. Н.

4-ый час утра. Шамардино.

Впервые опубликовано: начало письма до слов: «Я писал Саше» — И. Л. Толстым в его книге «Мои воспоминания», изд. Сытина, М. 1914, стр. 267, и полностью Т. Л. Сухотиной: «Современные записки», XXXVI, Париж, 1928, стр. 219.

Все дети Толстого, за исключением Льва, который был за границей, и Александры, после ухода написали ему письма. Письма эти опубликованы С. Л. Толстым в его книге: «Очерки былого», Гослитиздат, 1949, стр. 259—261.

1 Письмо С. Л. Толстого к отцу от 29 октября, в котором он, единственный из детей Толстого, одобрял уход Толстого, впервые было опубликовано в 1934 г. в прим. 1611 к Дневнику Толстого за 1910 г. (см. т. 58, стр. 574).

2 См. письмо № 291 от 29 октября.

3 См. неотправленное письмо к С. А. Толстой от 30 октября (т. 84, № 838).

1910 г. Октября 31. 4 ч. утра. Шамордино.

Милые друзья, Машенька и Лизанька. Не удивитесь и не осудите меня за то, что мы уезжаем, не простившись хорошенько с вами. Не могу выразить вам обеим, особенно тебе, голубушка Машенька, моей благодарности за твою любовь и участие в моем испытании. Я не помню, чтобы, всегда любя тебя, испытывал к тебе такую нежность, какую я чувствовал эти дни и с кот[орой] я уезжаю. Уезжаем мы непредвиденно, потому что боюсь, что меня застанет здесь С[офья] А[ндреевна]. А поезд только один в 8-м часу. Прости меня, если я увезу твои книжечки и Круг чтения. Я пишу Черткову, чтобы он выслал тебе Круг чтения и На каждый день, а книжечки возвращу. Целую вас, милые друзья, и так радостно люблю вас.

Л. Т.

4 ч. утра, 31.

Печатается по копии. Первая часть письма до слов: «Уезжаем мы непредвиденно» опубликована С. П. Спиро в «Русском слове» 1910, № 287 от 12 ноября, полностью — в сборнике ТПТ, стр. 150.

Мария Николаевна Толстая (1830—1912) — единственная сестра Толстого. В 1889 г. постриглась в монахини и жила до самой своей смерти в женском Шамординском монастыре Калужской губ. См. т. 59.

Елизавета Валериановна Оболенская (1852—1935) — племянница Толстого, вторая дочь М. Н. Толстой. В октябре 1910 г. Е. В. Оболенская приезжала в Шамординский монастырь навестить свою мать.

Е. В. Оболенская подробно описала пребывание Толстого в Шамординском монастыре. Напечатано в Б, IV, стр. 240—241. Там же приведена выдержка из письма М. Н. Толстой к С. А. Толстой, где рассказывается о пребывании у нее Толстого и его внезапном отъезде. См. также Е. В. Оболенская, «Моя мать и Лев Николаевич» — «Летописи», 2, стр. 279.

1910 г. Октября 31. Горбачево.

Уезжаем. Не ищите. Пишу.

Телеграмма. Печатается по тексту первой публикации в Дневнике В. Ф. Булгакова под 31 октября, стр. 356. Телеграмма была отправлена со ст. Горбачево.

1910 г. Ноября 1. Астапово.

1 ноября 10 г. Астапово.

Милые мои дети, Сережа и Таня,

Надеюсь и уверен, что вы не попрекнете меня за то, что я не призвал вас. Призвание вас одних без мама было бы великим огорчением для нее, а также и для других братьев. Вы оба поймете, что Чертков, которого я призвал, находится в исключительном по отношению ко мне положении. Он посвятил свою жизнь на служение тому делу, которому и я служил в последние 40 лет моей жизни. Дело это не столько мне дорого, сколько я признаю, ошибаюсь или нет — его важность для всех людей, и для вас в том числе. Благодарю вас за ваше хорошее отношение ко мне. Не знаю, прощаюсь ли или нет, но1 почувствовал необходимость высказать то, что высказал. Еще хотел прибавить тебе, Сережа, совет о том, чтобы ты подумал о своей жизни, о том, кто ты, что ты, в чем смысл человеческой жизни и как должен проживать ее всякий разумный человек. Те усвоенные тобой взгляды дарвинизма, эволюции и борьбы за существование не объяснят тебе смысла твоей жизни и не дадут руководства в поступках, а жизнь без объяснения ее значения и смысла и без вытекающего из него неизменного руководства есть жалкое существование. Подумай об этом. Любя тебя, вероятно накануне смерти, говорю это.