еле вышло из меня.
– И хули тебе надо, сосед снизу?
– А вы не могли бы…?
– Не могли, – дверь захлопнулась.
Позвонить в дверь снова не хватило смелости, а вот хозяину квартиры Егорке еще как хватило.
– Что за странная компания? Надо бы узнать у местной разведки! – Я смело отправился в самое логово ГРУ, то есть к бабкам, полирующим лавки у подъезда. Они накидывались, как пираньи, не жалея никого и ничего. Багровыми становились реки после их бурной деятельности.
Агенты разведки были не в духе, отчего покрыли меня свирепым кудахтаньем и выдвинули обвинение в преступлении против человечества. Кто-то наблевал на лестнице между первым и вторым этажами.
– Многоуважаемые судьи! – начал я свою оправдательную речь. – Зря гневаетесь.
– Вы посмотрите-ка, как лопочет! – Язвительно била козырным тузом глава ячейки ГРУ в Люберцах Зоя Львовна.
– Да-да! – поддержали своего лидера агенты под прикрытием.
– Своими глазами видел, мусор хотел выкинуть, а там эти?
– Кто это эти? – Зоя Львовна прищурила глаза.
– Эти, что в квартире почившей Аллы Григорьевны живут.
– Боярыни, боярыни квартира! – зашептали агенты под прикрытием.
– Да-да, девица там и мужик африканский.
– Неруся видели и проститутку с ним видели! – рассекретила разведданные глава ячейки.
– Это девка все заблевала! – подвел итог я.
– Врешь, алкота! Нажрался, поди, с этим своим Левкой и заблевал всю лестницу. Я на тебя жалобу участковому напишу. И Тамаре скажу, чтоб с тобой не якшалась. Бедной девочке голову всю вскружил. Знаем мы тебя! Поматросил и бросил. Когда на Тамаре женишься, сволота?
– Зоя Львовна, вы ж знаете, у меня есть жена.
– Бывшая, бывшая, – зашептали агенты под прикрытием.
– Бывшая! – подвела черту глава ячейки, – Вот она от тебя и сбежала, потому что ты лестницы все заблевал.
– Ничего я не блевал, это квартиранты новенькие. Девка, я ж говорю, а этот здоровяк ей волосы держал, чтоб товарный вид не попортила.
– Проститутка, проститутка! – зашептали агенты.
– Оставить галдеж! – гаркнула Зоя Львовна. – И на них напишу участковому, что публичный дом тут устроили.
– А вот и правильно! Мы такое не любим.
– А это уже Игнат Игнатыч разберется.
– Разберется, разберется! – зашептали агенты.
– Если свою толстую жопу со стула поднять сможет, – буркнул я себе под нос.
– Чего сказал? – хором закудахтали полировальщицы.
– Говорю, что готов оказать содействие в прекращении разврата в доме нашем.
– Вы посмотрите на него! Тьфу, алкота! – Зоя Львовна демонстративно плюнула на сухой летний асфальт.
Церберы были натравлены, а мои руки чисты. Идеально. Оставалось лишь наблюдать, как вешают клейма на моих новоявленных соседей, чем я, собственно, и занимался, попивая чай с клюквой под сигаретку на своем балконе. В компанию к моим соседям добавились еще две африканские девицы приятной наружности и округлых форм. Ну точно притон!
Сила давно не в кулаках, а в корке, предъявленной в обреченные глаза. Объявился наш участковый – Игнат Игнатыч. Круглый телом и ментально прямой, как палка, но с теплотой души. Страдая неопределенностью от грядущего завтра, он веровал, что этот пиздец когда-то закончится, но с годами угасал все сильнее и сильнее. Участковый напоминал мне престарелого учителя труда, что с убийственным похуизмом наблюдает, как его подопечные сражаются на линейках, изображая мушкетеров. В его адрес один за одним шли сигналы из ГРУ. Проституция. Разврат и похоть. А реагировать на бумажки как-то же надо. Поймал он меня выходящим из «Пятерочки» с двумя бутылками холодненького пивка и сыром-косичкой. Распихав по карманам поклажу, я высвободил одну бутылку и только хотел зажигалкой снести ей башку, как раздался уставший голос выдал: «Распитие в общественном месте!»
Я аж чуть не подавился слюной. Казнь пробки была отменена по приказу острого козырька. В последний момент. Публика, не получившая зрелищ, негодовала душой.
– Умеете вы вот, Игнат Игнатыч, трапезу испортить.
– Сопротивление правосудию! – парировал участковый, поправляя фуражку, что явно пыталась покинуть его головное озеро в лесу.
– Бутылка закрыта. Нет состава преступления.
– А ты мне поговори тут еще. В обезьянник хочешь?
– Это еще за что?
– Паспорт с собой?
– Нет, конечно. Кто вообще паспорт берет с собой, когда за пивом ходит?
– Вот, для установления личности и заберу. Суток на трое.
– А чего ее устанавливать? – рассмеялся я, – Будто вы меня не знаете.
– Нет паспорта, нет личности! Будем запросы отправлять туда-сюда.
– Куда это туда-сюда?
– Туда и сюда, ты мне зубы тут не заговаривай. Кто над тобой живет?
– Люди живут. Плохие люди. Они в рояль Аллы Григорьевны тыкают постоянно. Тык-тык, тык-тык, тык-тык. Представляете? Тык-тык. Пытка какая-то.
– А по существу?
– Мужик там живет, большой такой африканский. Как Илья Муромец здоровый, только черный. С ним три девицы. Две тоже африканские. Хорошенькие. И наша одна.
– Какая это наша?
– Ну наша, в смысле, славянской внешности.
– Так и запишем, – Игнат Игнатыч достал из нагрудного кармана своего кителя маленький блокнот и огрызок карандаша, – «Международная преступная группа, специализирующаяся на предоставлении услуг сексуального характера».
– Да-да, нужно подключать Интерпол.
– Без тебя разберемся, кого подключать, а кого не подключать. Все?
– Все.
– Точно все?
– А хотя, погодите! Красна девица, та, что наша, ну, славянской внешности, мерзкая до ужаса и чуть, что, сразу жаловаться своему этому богатырю, а он здоровый, как шкаф платяной, страшно за жизнь, Игнат Игнатыч. Нужно подключать ФСБ, ГРУ, СВР и Росгвардию.
– Без тебя разберемся, кого подключать, а кого не подключать. Так! Еще раз – проверяем: «Международная преступная группа, специализирующаяся на предоставлении услуг сексуального характера».
– И покушение на жизнь!
– И покушение на жизнь!
– Ага.
– Это уже мафия какая-то получается.
– А я вам и говорю, что нужно подключать ФСБ, ГРУ, СВР и Росгвардию.
– Без тебя разберемся, кого подключать, а кого не подключать, – участковый снял фуражку и почесал покрывшуюся потом залысину. – Дельце, что надо, только бумажки задолбаешься оформлять. Значит так, с покушением-то уж перебор, пусть едут на другой район с миром и делают там, что хотят.
– Игнат Игнатыч, вам орден же дадут за борьбу с преступностью. Вы не хотите орден?
– Так! Я тебя твои книжонки писать учу?
– Ну, нет…
– Вот и ты меня не учи, как работу свою делать. Без тебя разберемся.
– Да-да, я помню… Кого подключать, а кого не подключать.
– Чего?
– Проблема умного человека в том, что вокруг слишком много тупых, не понимающих по его логике очевидных вещей. Пояснять им, что «2+2=4», слишком утомительно для гениальности, оттого и страдает он, не желая опускаться до уровня базисов.
– Вот это хорошо! Не желаю опускаться до уровня базисов, – короткая пауза, – а, базис – это что?
– Основа общественных масс.
– Вот, понял? Не желаю опускаться до уровня базисов! Мне еще отчет писать
