Старики и бледный Блупер - Хэсфорд Густав

На автобусной станции я прощаюсь с семьей.

Автобусная станция на самом деле представляет собой заправку компании "Шелл" "Стела и О.В.", дом-прицеп, водруженный на шлакоблоки. На поломанном термометре на здоровенной плоской бутылке "Кока-Колы" из ржавого рыжего железа висит картонка с надписью: ЗАКРЫТО.

Обри говорит: "Будь добрым христианином, мальчик мой. Я прощаю тебе все, что ты наделал в прошлый вечер. Наверное, что-то нашло на тебя, что ты так из себя вышел. Надеюсь, все у тебя на Севере получится". Одаряет меня своей тошнотворной приторной улыбкой, но руки не протягивает.

Мать берет Обри под руку и говорит: "Видишь, Джеймс? Все у нас будет хорошо". Она скованно меня приобнимает. "Не лезь никуда. Веди себя хорошо, и все будет нормально. Как устроишься – напиши, чтобы мы знали, где ты есть".

Бабуля обнимает меня и говорит: "Жми до отказа, изо всех лошадиных сил, что бог даровал, Джеймс. Да хранит господь душу твою. Мы все тебя любим".

– И я люблю тебя, Бабуля.

Семья забирается в кабину пикапа, а Сисси все еще меня обнимает. Сисси плачет. Она не говорит ни слова, только целует в обе щеки и протягивает мне подарок в пакете из коричневой бумаги.

Сисси утирает слезы рукавом рубашки и запрыгивает в кузов грузовика.

Черный пикап трогается в путь. Все машут руками. Обри сигналит.

Сисси не прекращает махать мне из кузова грузовика, пока не скрывается из виду.

Внутри пакета из коричневой бумаги – стеклянная банка из-под компота. В банке из-под компота полным-полно светлячков. Детишки в Алабаме зовут их "жучки-молнии".

Жучки-молнии испускают фосфоресцирующий свет. Ненастоящий свет холоден, желт и по краям тронут зеленым.

Когда я замечаю лобовые огни "Бирмингемского экспресса", взбирающегося в темноте на холм, я откручиваю крышку с мейсонской банки и швыряю ее прочь. Высоко поднимаю банку из-под компота над головой, насколько могу вытянуть руку, как будто я статуя Свободы.

Я шлепаю по банке из-под компота "стетсоном", и сотня фосфоресцирующих точек как взрыв разлетается в ночном небе, они подмигивают как дульные вспышки в зеленке – сотня алабамских жучков-молний, живых, свободных и мерцающих как искры от костра.