Son Торвальда - Сын Торвальда

И вот настал тот самый томный вечер, что ознаменовал новые хаотичные события, которые врезались в память. Это была вторая линия обороны, примерно 60 километров от линии боевого соприкосновения. За окном шёл уже четвёртый месяц командировки, и тоска постепенно начинала подтачивать меня изнутри…

Кто-то из бойцов ловил приступы застарелого ПТСР, кто-то мучился ночными кошмарами. Периодически происходили инциденты, о которых не принято говорить публично.

А в это время к нам в гости в Луганск едет Туман. Которого мы должны забрать. В 11 утра.

И он уже стоял в Луганске на автовокзале и внимательно смотрел на часы.

Так как он знал, что я обычно очень ответственный человек, который никогда никуда не опаздывает, и всегда старается приходить заранее на встречи…

Когда мы приехали за ним, я не мог не заметить, что мирная жизнь в городе, который, казалось бы, был совсем недалеко, очень контрастировала с грязью, тушенкой, подрывами и прочим безумием у нас на линии.

Мы поехали к нам на базу, потому что Туман нам привез мавик (квадрокоптер фирмы DJI применяемый для воздушной разведки и сбросов – прим ред).

На базе начали распаковывать квадрокоптер и, в знак благодарности, так как у нас было много стрелкового БК для учений, решили пострелять у меня на том самом боевом полигоне (на котором на тот момент еще не случилось столько пожаров).

Я отчетливо запомнил фразу замкомвзвода, который сказал нам «Вы только на радостях не затрёхсотьтесь!» и удалился.

Мы начали развлекать Тумана как могли. Взрывали противотанковые мины, стреляли из подствольника, из польского пулемета…

На радостях, я прибегаю к замкомвзвода и говорю: «Парни, можно я у вас возьму термобар и постреляю в здание пятиэтажки напротив?!»

На что умудренный опытом командир ответил: «Да! Только не ночью!»

А уже смеркалось… К сожалению.

Той самой ночью произошла широко известная в узких кругах история, когда один боец, словив серьезный приступ ПТСР, потерял связь с реальностью и ночью начал стрелять в потолок и стены своей комнаты и чуть не застрелил тех, кто был внутри и вошедшего к нему с каким-то вопросом сослуживца. К счастью, все остались живы, но это было невероятным везением: в комнате осыпалась штукатурка и все стены были испещрены следами от рикошетов.

Когда на следующий день боец пришел в себя, он продолжил работу.

А мы, вернувшись в наш уютный уголок, уложили Тумана на мое место, а я сам лег спать на полу. Где меня пол ночи атаковала мышь.

Которую я потом конечно же взорвал.

Сорок ПТУРов и пасочка

– Рок, тебя кто-нибудь видел?

– Да я, #лять, только флаеры не раздавал…

К/ф «Святые из Бундока»

Но стоило ли надеяться на спокойствие и рассудительность, когда само наше существование среди грязи, снарядов и хаоса было полным безумием? Когда вокруг рушились здания, а мы прятались под импровизированные укрытия, шутя о «Хаймарсах», прилетавших нам на голову?

Как-то в один грустный день к нам с Гусём заглянул помощник старшины. Весёлый такой, он ворвался в комнату с широкой улыбкой и, словно в предвкушении веселья, воскликнул:

– Ребят! Ребятушки! У меня для вас кое-что есть!

Я, уставший и слегка раздражённый, спросил:

– Что?

– Сорок!!! ПТУРов! – радостно выпалил он, будто раздавал конфеты детям.

Мы с Гусем переглянулись, осознавая, что у судьбы были для нас совсем другие планы на сегодняшний день. Вздохнув, мы кивнули друг другу и приняли эту новую «возможность» с неизменным сарказмом. Так начинался ещё один день нашего абсурдного существования, где сумасшедшие идеи и неожиданные задачи поджидали за каждым углом.

– Ладно. Мы принимаем заказ. Отнесите, пожалуйста, сорок ПТУРов к полигону. Мы туда скоро придем и всем покажем немножечко веселья.

И вот ракеты с отсыревшей контактной группой материализуются на полигоне.

Взрывчатки в нужных количествах, как всегда, не было. А взрывчатка должна обеспечить единовременную детонацию, чтобы это всё не разлеталось во все стороны. На базе нельзя было взорвать это всё разом, потому что тогда волна будет настолько мощной, что повылетают стекла нашей пятиэтажки.

Мы решили первую партию из пяти штук взрывать в отдельной яме и посмотреть, какой будет эффект.

Взрываем пять ПТУРов, смотрим – эффект нормальный.

Они, конечно, не все сработали, и их немного раскидало в яме. Следующей партией решили взорвать сразу десять.

Собираем их опять в кучу кошкой, взрываем…

ХРЕНАСЬ!

Смотрим… По-о-о-олетели маршевые двигатели… Один полетел прямиком через пятиэтажку, а в процессе полёта они ещё и заработали, начав фигачить пламенем. За пятиэтажкой, к слову, был расположен наш автопарк.

Смотрим друг на друга с Гусём и с малой пехотной лопаткой в руках начинаем туда бежать.

Прибегаем. Двигатель упал рядом с баней, и пламя хреначит в дерево. Но так как погода была влажной после дождя, то ничего не загорелось.

А потом старшина приходит ещё раз. И говорит:

– Ребята! У нас есть ещё восемь ящиков гранат Ф–1. Их тоже нужно взорвать, потому что мы взяли с них УЗРГМы, а пустые болванки нам ни к чему.

Мы радостно переглянулись (в который раз за день) и решили оставить это на десерт.

Переходим дальше к ПТУРам. Ещё взрываем десяток. Эффект точно такой же великолепный: снова летящий маршевый двигатель, дышащий пламенем. Великолепно.

Естественно, я потом героически нёс этот двигатель обратно на место ликвидации. Надо было взрывать дальше, но мы поняли, что у нас не хватает взрывчатки на столько подрывов.

Тем не менее взорвали еще одну партию. Взрыв почему-то был слабее, чем предыдущий.

Решили подойти к яме и посмотреть, что там такое случилось.

И вот, когда мы к ней подошли, услышали, что к нам приближаются самолёты. А самолёты в то время там пролетали часто, раз шесть за день.

Гусь радостно произносит:

– О! Самолёты!

В общем, эти самолёты отвлекли нас, поэтому языки пламени, которые начали подниматься из ямы, мы заметили, только оказавшись в трёх метрах от неё…

Мгновенно активировав протокол «съебахтунг», Гусь ретировался под бетонную плиту, я же просто сделал три очень больших шага и упал.

И там как жахнуло!!!

Белые куски пламени разлетелись вокруг с феерической красотой.

В итоге я уже устал взрывать, очень хотелось есть… Мы решили все остатки сгрести в яму и взорвать всё разом, вместе с гранатами. А мой начинающий подопечный сапёр слепил из пластида пасочку. Я, как свечку, вставил туда зажигательную трубку и – зажёг.

Отхожу… и начинаю считать. Это у нас в одной гранате Ф–1 всего 60 граммов тротила. В ящике двадцать гранат. Это