7-я армия теперь отвечала не только за левый фланг фронта вторжения, на котором стояло относительное затишье. В течение следующих трех недель Долльман, чье настроение ухудшалось с каждым часом, медлил, но не мог сдержать продвижение союзников вперед, и части 7-й армии были медленно раздавлены в пересеченных живыми изгородями полях Нормандии.
Французский порт Шербур 18 июня был отрезан от части армии. Несмотря на то что продовольствия и боеприпасов было на 8 недель, оборона Шербура рухнула с непостижимой быстротой.
Генерал-лейтенант Карл Вильгельм фон Шлибен, комендант крепости, капитулировал 26 июня в 1.30 дня. Хотя сопротивление осажденного города и могло продлиться еще несколько недель, падение этого порта было всего лишь вопросом времени.
Гитлер был, естественно, взбешен, и Кейтель отдал команду провести следствие. Конечно же, Долльмана допросили, причем не слишком вежливо. Он был обвинен в преступной халатности в связи со случившейся катастрофой — и это Долльман заслужил.
Гитлер вызвал Роммеля и фон Рундштедта в Берхтесгаден и 29 июня, днем, потребовал предать Долльмана военно-полевому суду за сдачу Шербура. Рундштедт отказывался слушать подобное (в конце концов, Долльман проявлял такое же небрежение служебными обязанностями в годы, предшествовавшие вторжению, как и он сам).
Тогда Гитлер обратился к Роммелю и потребовал, чтобы Долльмана хотя бы освободили от его поста. Долльман подчинялся приказам Роммеля, насколько это было в его силах, и фельдмаршал лично был доволен генералом-толстяком. Более того, «Лис пустыни» не привык отправлять в отставку генералов, лояльно ему служивших. Подобно Рундштедту, он вступился за Долльмана, а затем перешел к другому вопросу.[145]
И только после того, как фельдмаршалы уехали, Гитлер отправил приказ в Ле-Ман, лично отстранив Долльмана от его должности. Его место занял обер-группенфюрер СС Пауль Хауссер (см. главу 6).
Фридрих Долльман так никогда и не узнал о своем «добровольном» уходе в отставку. 28 июня в 10 часов утра в результате перенапряжения и сильно расстроенный продолжающимся служебным расследованием, начатым по инициативе Гитлера, на своем передовом посту он получил инфаркт.[146] Источники определяют дату его смерти по-разному — 28 или 29 июня. Известие о его смерти достигло Ле-Мана лишь спустя несколько часов. Скорее всего, когда Гитлер, Роммель и фон Рундштедт обсуждали судьбу Долльмана, тот уже был мертв.
Похоронен он был 2 июля во Франции. Припомнив дни его былой славы или, возможно, испытав укол совести, Гитлер удостоил генерал-оберста Долльмана хвалебного некролога.
РУДОЛЬФ ШТЕГМАН, один из немногих героев Шербура, был типичным дивизионным командиром вермахта, крутым, находчивым, мужественным и гибким. Наличие офицеров подобного калибра на дивизионном уровне и ниже было ключевым фактором успехов вермахта в дни его триумфа и единственной причиной того, что ему (вермахту) удалось удержаться на полях сражений столь долгое время.
Родившийся 6 августа 1894 года в Николейнен (Восточная Пруссия) Штегман стал в 1912 году фаненюнкером императорской армии, а в мае 1914 года в звании лейтенанта оказался в составе 141-го пехотного полка, который находился в Восточной Пруссии, когда русские вторглись на эту территорию. Полк принял участие в разгроме царской армии под Гумбинненом и Танненбергом. Это было поражение, от которого Российской империи так и не удалось оправиться.
После участия в боях против России полк юного Штегмана был переведен в сентябре 1915 года во Францию и провел остаток войны на Западном фронте. Лейтенант Штегман стал одним из тех, на кого пал выбор при наборе офицеров в ряды рейхсвера. Когда к власти в Германии пришел Гитлер, Штегман был уже в чине майора.
1 января 1938 года он получил звание оберстлейтенанта, а через год назначен командиром 2-го батальона 14-го моторизованного пехотного полка, дислоцировавшегося в Оппельне. После боев в Польше он получил повышение — должность командира своего же полка (составной части 5-й танковой дивизии), которым командовал во время Западной кампании 1940 года, участвуя в Арденнском прорыве и в боях при Камбре, Лилле, Руане и Бресте. Получив в 1940 году погоны оберста, Штегман занялся переформированием своего полка. Происходило это в Германии летом того же года. Зимой 1940–1941 годов полк Штегмана выполнял оккупационные функции и участвовал в маневрах в Польше. Позднее он принял участие в завоевании Югославии и Греции, а затем, зимой 1941–1942 годов, полк перебросили на русский фронт, где он перенес все тяготы последнего броска на Москву и последовавшего за ним отступления от русской столицы, во время которого группа армий «Центр» была почти полностью разгромлена.
Из имеющихся источников не ясно, по какой причине Штегман вышел из строя — вследствие полного упадка сил или ран, но он был вынужден оставить свой пост командира 14-го моторизованного пехотного полка 5 февраля 1942 года и несколько месяцев не получал нового назначения. В сентябре 1942 года, восстановив здоровье, он вернулся на фронт с повышением — командиром 2-й панцергренадерской бригады, входившей в состав 2-й танковой дивизии, на Ржевском выступе московского участка фронта. Здесь Штегман пробыл недолго, потому что в конце 1942 года его отправили обратно в Германию для учебы на курсах командиров дивизий. В Россию он вернулся в апреле 1943 года и принял командование остатками 36-й панцергренадерской дивизии, которая была обескровлена в боях под Ржевом в 1942–1943 годах. Штегман получил задание по переформированию 36-й дивизии в немоторизованную пехотную.
К сентябрю он успешно с этим справился, и его дивизия приняла участие в боях под Смоленском, в отступлении от Могилева и в успешных для немцев наступательных боях под Бобруйском, где Штегман был серьезно ранен.
Его полное выздоровление затянулось почти до самой весны. К тому времени перспектива вторжения англо-американских войск завладела умами генералов ОКВ. OB West нуждалось в опытном командире дивизии. Штегман отбыл во Францию, где 1 мая 1944-го официально принял командование 77-й пехотной дивизией.
Новая дивизия Штегмана едва ли соответствовала определению «элитная часть». Она была создана в январе 1944 года в результате слияния 364-й пехотной дивизии с остатками 355-й пехотной дивизии. 355-я пехотная дивизия, состоявшая в основном из резервистов, позднее была вдребезги разбита в боях под Харьковом и Кривым Рогом. 364-я была сформирована в конце 1943 года в Польше, но так и не успела понюхать пороха. Новая дивизия была малочисленна и имела только два пехотных полка (1049-й и 1050-й гренадерские). Ее артиллерийский полк (177-й) был очень слаб, не имел инженерного батальона. Дивизионная разведка была немногочисленна. 77-я имела только две противотанковые роты (вместо положенного батальона). Не хватало обученных офицеров и снаряжения. Что касается человеческого фактора, то тут надеяться особенно было не на что. В основном дивизия состояла из фольксдойче, поляков и бывших советских граждан, главным образом татар с Поволжья, чья преданность рейху была весьма сомнительна Короче говоря, в мае 1944 года генералу Штегману работать было не с кем.
Крайне недовольный фельдмаршал Роммель пришел к такому же мнению еще раньше. В апреле он инспектировал 77-ю пехотную дивизию, которой предписывалось участие в обороне Кана. Решив, что эта часть слишком слаба для обороны такого важного участка, он заменил ее 21-й танковой дивизией СС.
77-я пехотная дивизия не принимала участия в боевых действиях Дня «Д». Фельдмаршал направил 77-ю на менее угрожаемый участок Сен-Мало-Сен-Брийе в Бретани и отправил ее прежнего дивизионного командира искать назначения в каком-либо другом месте.
Таким образом, Штегман стал командовать 77-й дивизией. Утром 6 июня генерал-оберст Долльман поднял 77-ю пехотную дивизию для перемещения в Нормандию, но штаб-квартира Роммеля задержала это передвижение, основываясь на ложных данных о возможной высадке парашютного десанта союзников в Бретани (сам Роммель в это время находился в пути, возвращаясь из Германии, и связаться с ним не представлялось возможным).
Утром 7 июня «Лис пустыни» прибыл на место и попытался взять под контроль ход сражения. Он понял, что первостепенной стратегической целью высадки был Шербурский порт. Он понимал, что слабый левый фланг нормандского участка должен быть укреплен, иначе американцы прорвутся к морю через полуостров Котантен и отрежут Шербур от 7-й армии.
Он приказал 77-й пехотной дивизии укрепить группу фон Шлибена, перед которым была поставлена задача удерживать южные подступы к Шербуру. Штегман получил этот приказ в 10.15 утра, но его дивизия выступила только в 3 часа дня.
Марш должен был проводиться стремительно. Поскольку автомобилей для транспортировки в наличии не оказалось, все расстояние должно было быть преодолено пешком, и дивизию постоянно атаковали истребители-бомбардировщики союзников. Генерал Долльман был сильно озабочен тем, что непременно должен прибыть вовремя, чтобы предотвратить падение Шлибена. Авангард дивизии прибыл на место 10 июня, и к началу следующего дня большая часть 77-й дивизии уже находилась на линии фронта, обороняя оба берега реки Мердер. Она не позволила превосходящим силам VII Американского корпуса занять господствующую высоту в Монтебуре — основное препятствие по пути на Шербур. К общему облегчению Долльмана, 11 июня он смог отрапортовать Роммелю, что обстановка на его участке фронта нормализовалась. На следующий день прибыла остальная часть дивизии Штегмана и заняла место на подготовленных позициях.[147]
