Справа расположился «старший лейтенант». Слева подсела томная красотка.
- Пить воду с лица можно! – невзначай подумал Григорий.
Потом подошло ещё несколько «офицеров», в том числе из их штрафного. Чествовали гостя шампанским!
- Ить как-никак однополчане! – растрогался он и подумал, - может здесь не все и воры?
Но нет, на вид истые разбойники, особенно один, с бычьей шеей силача, всё поглядывал с подозрением на незнакомца, если не злобно, то очень настороженно и недоверчиво. Об этом он шепнул своему «офицеру». Бык перешёл к другому столу.
- Отчего вы ходите в форме? – спросил он хозяина.
- Для маскировки! – смеясь, ответил тот.
- Вам же нельзя, вы же воры…
«Офицер» сразу стал мрачным.
- А я теперь не вор, а «сука»!
- Как энто? – удивился бывший «зэк».
- Всех наших кто воевал, - разъяснил ему старлей, - в лагерях и тюрьмах не считают больше за «бродяг»…
- Почему?
- Коронным ворам западло держать оружие в руках и убивать…
- А вы как?
Отчаянный разведчик снова заулыбался.
- Наши как попадают на «зоны» режут воров почём зря, а те нас!
… Несмотря на неординарную обстановку Григорий отдохнул отлично, расслабившись он даже рассказал собеседнику о своей проблеме.
- Не могу никуда устроиться на работу.
- Ты же «фронтовик»!
- У меня 58-я статья…
- Тогда понятно!
После вечеринки его отвезли к Витебскому вокзалу, откуда до их с Юлей дома было рукой подать. «Старлей» ещё раз спросил о его решении.
- Не могу! - он остался твёрд. – У меня молодая жена.
- Тем более… Чем кормить будешь?
- Устроюсь как-нибудь…
При расставании бывший штрафник сунул ему какую-то бумажку с номером телефона. Григорий развернул её и с удивлением спросил:
- Для чего она мне?
- Завтра позвони… Скажешь от «Жиги».
- Ну?
- Тот мужичок кое-чем мне обязан, поможет тебе с работой…
- А вдруг я окажусь «предателем» и сдам вашу «малину»?!
- Исключено! – заржал довольный «уркаган». – Ты дороги не видел…
- Точно, - легко согласился Григорий, - хучь убей меня, я не знаю, куда меня возили на машине.
Они разошлись по-товарищески.
- Тебя никто в Питере пальцем не тронет. – Пообещал «липовый» старший лейтенант. - При встречах с нашими сообщи: «Старшой штрафного батальона!»
Только дома до Григория дошло, что он гостевал в одной из многочисленных банд, наводивших ужас на многие центральные города.
- Настоящий разгул бандитизма. – Сетовали испуганные обыватели.
- Куда только власти смотрят?
Тогда в Ленинграде офицеров раздевали и грабили даже днём, отбирая документы, награды, вплоть до Золотых Звёзд Героев Советского Союза.
- Подойдут, нож к горлу приставят и разденут. – Страшные истории обрастали подробностями как дно корабля ракушками.
Григория такие опасения больше не волновали. Тем более по протекции «Жиги» он, наконец, устроился на прибыльную работу на централизованных продовольственных складах.
- Как сыр в масле будешь кататься! – сказал дёрганый мужичок и оказался прав.
Через несколько лет Шелехов случайно узнал, что в ноябре того года когда он встретился с бывшими штрафниками правоохранительные органы разгромили их банду.
- Бандиты наметили, - рассказал ему знакомый милиционер, - в один день ограбить все сберкассы в городе. Но кто-то их, видимо, застукал. Главарей в числе двенадцати решили было вешать на «марсовом поле». Однако в последние минуты виселицы убрали и, увезя бандитов в казематы, расстреляли.
- Вешают только изменников Родины, как бывшего генерала Власова… - Огорчившись, сказал Григорий, - а они за неё честно воевали!
Двадцатилетний Кирилл Плотников, студент четвёртого курса первого медицинского института, благодаря счастливому случаю устроился сезонным санитаром. Подмосковному военному госпиталю, переоборудованному под «Дом инвалида», срочно требовались работники, а Кириллу осеннее пальто.
- Повезло мне необыкновенно! - он обсуждал заманчивые перспективы с друзьями-однокурсниками.
- Как туда попал? – спросил Витя Лапин.
Плотников не стал рассказывать, что случаю сильно помогла инициатива его энергичной матери и её медицинские связи. Она прошла всю войну военным хирургом и знала огромное количество нужных людей.
- Условия предложили райские! – одновременно радовался и недоумевал Кирилл. - Главврач обещал устроить проживание прямо на территории, ездить в Москву не надо.
- Не может быть!
- Зарплата приличная, питание по высшему разряду.
- А чё тогда им санитары нужны? – удивился Витька, худой и занудливый очкарик. - На таких условиях там очередь из желающих должна стоять…
- Хрен поймёшь, – пожал костлявыми плечами Плотников, - может недавно открылись?
- В любом случае раз пообещал, ехать надо!
- Конечно! – повеселел Кирилл. - Там говорят места знатные, старая графская усадьба… Парк, пруд и всё такое! Считай, в санатории лето проведу!
После ускоренной сдачи летней сессии, в первых числах июня 1953 года Кирилл тихоходной электричкой отправился к месту работы. Ехать предстояло часа два, убаюканный шелестом мелкого дождя за грязным окном Плотников заснул. Ему приснился отец в тот день и час когда он уходил на фронт. Девятилетний Кирюша тогда мешком повис у отца на шее, словно понимая, что видит его в последний раз.
- Нас извлекут из-под обломков, поднимут на руки каркас! – раздалось громкое и фальшивое пение под самым ухом спящего. - И залпы башенных орудий, в последний путь проводят нас!
- Кто так фальшивит? - Кирилл недовольно открыл глаза, чтобы посмотреть на мешавшего отдыхать певца.
Он всегда после навязчивых снов об отце просыпался не в духе, никак не мог его забыть. Перед деревянной скамейкой, на которой сидел Плотников, стоял одноногий инвалид и тянул жалобную песню о танкистах.
- Граждане подайте герою Курской битвы, – канючил он, увидев проснувшегося пассажира. - Я за вас кровь проливал…
- Иди с Богом! – возмутилась тучная соседка. - Знаем, где ты ногу потерял, выпрыгивал на ходу с трамвая и угодил под колёса!
Молодой ещё мужчина смутился, и быстро перебирая костылями, прошёл в другой конец вагона. Вскоре оттуда раздалось протяжное пение. Женщина повернулась к Кириллу и со злостью сказала:
- Житья от попрошаек не стало. – Она искала поддержки у окружающих. - После войны их развелось немеряно, каждый второй герой…
- Я слыхал, - вступил в разговор коренастый мужчина напротив, - по поездам милиция всех певцов собирает и отправляет в лагеря.
- Брехня! – авторитетно заявил бодрый старичок, сидевший через проход. - Не в лагеря, а в специальные учреждения. Там за ними государство досматривает, всё же страну защищали.
- Вот и ладненько, – подвела итог дискуссии соседка Кирилла и, вытащив кошёлку с провизией, принялась закусывать варёным яичком. - Лишь бы они людям не мешали…
- Точно!
- Так и есть…
Кирилл снова закрыл глаза, притворился спящим. Он не мог сформировать собственного мнения на взволновавший всех вопрос. Ему было жалко инвалида, но высказаться против общего мнения он остерёгся.
- Действительно, – подумал он, соглашаясь с общим мнением. - Мало ли где калека мог потерять ногу?.. Если всем подавать, себе ничего не останется!
На следующей остановке Плотников вышел и, перейдя небольшое поле, подошёл к обнесённому высоким забором поместью. Седой охранник, недоверчиво глядя на подозрительного студента-хлюпика, отвёл к пожилому главврачу. Тот сразу направил Кирилла в отдел кадров и через два часа оформленный по всей форме практикант перенимал опыт работы у старшего санитара.
- Работа простая, - сказал Акимыч.
Так санитар велел себя называть.
- Главное к ним жалость иметь, – приговаривал он, обходя с новичком мрачные палаты. - Солдаты всё ж таки...
В первые дни работы Плотникову стало понятно, почему персонал здесь долго не задерживался. С бытовыми условиями всё оказалось даже лучше чем предполагалось. Он жил вдвоём с флегматичным поваром в уютной комнате каменного флигеля, но один вид пациентов мгновенно лишал людей душевного равновесия.
- Как они могут жить? - каких только калек не увидел там Кирилл.
Кто без руки, кто без ног, без глаз и со срезанным, слепым осколком снаряда, лицом. В палатах плотно висел тяжёлый дух лекарств, пота и отчаянья, собранных вместе обречённых на смерть людей.
- Господи! – ужасался про себя впечатлительный юноша. - Неужели в таком состоянии можно жить, надеяться на лучшее, пить водку, наконец?
Надолго в спецучреждении из персонала никто не задерживался. Лишь Акимыч работал здесь несколько лет. Казалось, к его огромной костистой фигуре привыкли не только обитатели больницы, но и здания, деревья и птицы. С утра до вечера он неутомимо переворачивал лежачих, вывозил на свежий воздух неходячих и менял повязки на бесчисленных гноящихся ранах. Извиняющим тоном говорил старший санитар в короткие минуты перекуров:
