— Просто в свое время хозяину этого особняка не хватило то ли средств, то ли фантазии, чтобы превратить свое каменное гнездо в настоящий рыцарский замок, — услышала Софии рядом с собой приглушенный мужской голос.
Выйдя из машины, она краем глаза заметила этого худощавого германского офицера — интенданта, но предполагала, что он пройдет мимо.
— Скорее всего, фантазии, — ответила она, и только теперь сообразила, что ведь обратился к ней интендант по-русски.
— Это хорошо, что вы остановились именно здесь, где можно беседовать, любуясь древним строением и раскинувшейся за ним долиной.
Они вместе проследили, как машина полковника Ведлинга, доставившая Софи Жерницки к «Старому рыцарю», медленно разворачивается, чтобы припарковаться чуть в сторонке, под заснеженной кроной отмирающей сосны.
— Вы специально подошли ко мне, чтобы продемонстрировать свое знание русского?
— Но, чтобы решиться на это, я должен был знать, что вы владеете этим языком, что большую часть своей жизни общались на нем в Одессе и что передо мной София Жерницкая, или, теперь уже на германский лад, Софи Жерницки.
— Предпочитаю слышать Софи. Кстати, получить эти сведения было не так уж и трудно. Я никогда не скрывала своего происхождения. Наоборот, даже кичилась тем, что имела наслаждение жить в Одессе.
— С такой же простотой я узнал о том, что в румынской разведке вы проходили под псевдонимом «Герцогиня», что окончили румынскую и германскую разведшколы и теперь успешно работаете на разведку наших союзников-англичан.
— Если у вас все, что считайте, что свою пулю вы заработали вполне заслуженно, — схватив гауптмана за предплечье, Софи прильнула к нему и, приставив ствол пистолета к животу, умиленно всмотрелась в усталые, подернутые кровавой паутинкой капилляров, глаза. — Думаю, мне нетрудно будет доказать, что пристреленный мною наглец — зарвавшийся русский шпион.
Со стороны они напоминали влюбленных, которым отведено было всего каких-нибудь десять минут на расставание.
— Если пристрелите меня, не узнаете самого важного, — совершенно спокойно отреагировал на эту угрозу гауптман. — И тогда умрете от неудовлетворенного любопытства.
Капитану было под сорок, все его по-крестьянски обветренное лицо было испещрено морщинами, а из-под фуражки выбивались седеющие волосы.
— Как русские решились заслать вас сюда, капитан? — спрятала Софи пистолетик в карман куртки. — В вашем облике ничего арийского. Ничего такого, что позволило бы гримировать вас под германца.
— Мне и не нужно выглядеть арийцем, а тем более — гримироваться под германца. Я чистокровный германец, в чем гестапо и СД давным-давно убедилось. Даже имя соответствует — Герман. Гауптман Герман Шерн, если вдруг вам понадобится объяснять, с кем это вы любовались здесь пейзажем.
— Постараюсь запомнить. — Софи так и подмывало уточнить, что запомнит специально для гестапо, но решила, что это было бы слишком уж несерьезно.
— Из русских немцев, что ли?
— Скорее из немецких русских.
— Господи, неужели белая кость врангелевской эмиграции?
— В какой-то степени, — неохотно обронил Герман. — И хватит обо мне. Тем более, что теперь уже у меня возникает встречный вопрос: как русская разведка решились делать ставку на столь вызывающе красивую женщину?
Жерницки приподняла меховой ворот куртки и попыталась спрятать в них свои замерзшие ушки. Мороз был небольшим, но северный ветер, прорывавшийся откуда-то из окружавших этот городок приодерских болот, оказался слишком уж влажным. И вообще, чем дальше на север рейха забиралась Софи, тем явственнее ощущала, какой неисправимой южанкой она предстает перед этим миром и как душа и тело ее все острее нуждаются в солнце и теплых степных вечерах.
— Не тратьте времени на комплименты, Герман. Это бессмысленно. И потом, если уж вы решили, что знаете «все», то должны знать и то, что на русских я не работаю.
— Это вам так кажется, что не работаете.
— Что-что вы сказали?! — проходившая мимо них машина продребезжала крыльями и медленно въехала в небольшой дворик отеля, хотя на воротах висел щит, на котором было указано, что машинам въезд туда запрещен. — Что значит «кажется»?
— Если вы решили, что это машина штурмбанфюрера Штубера, то ошибаетесь. Штубер уже ждет вас в ресторане отеля. Скорее всего это прибыл генерал Зайнер. Тоже, кстати, весьма любопытная личность.
Только теперь Софи взглянула на своего собеседника с уважением. Нет, Зайнер ее пока что не интересовал. Как он мог узнать о том, что она прибыла сюда на встречу со Штубером? — вот что ее интриговало. «А как он вообще мог узнать, что ты прибудешь сюда? — возразила себе обер-лейтенант. — Откуда все эти сведения о тебе?».
— Хорошо, гауптман Шерн, поскольку я тороплюсь на встречу со Штубером, считайте, что ваш расстрел на какое-то время переносится.
— Случай расстрелять меня еще представится, — согласился Герман, — а теперь слушайте внимательно, не перебивая. Вы действительно все это время работали на советскую военную разведку, поскольку все ваши донесения в Лондон ваша радистка Инга старательно дублировала.
— Моя радистка Инга?! Вы хотите сказать, что?..
— Мы ведь договаривались, что слушаете, не перебивая, — с вежливой жесткостью напомнил ей Герман. — Да, Инга дублировала. При этом поставляла нам всю возможную информацию о вашей персоне. Что вас так удивляет? Правда, более достоверная развединформация порой уходила в Москву, а слегка искаженная — в Лондон, но в этих вопросах мы старались не переусердствовать. В наших общих интересах было сохранить в глазах английской разведки, и, в частности, в глазах генерала О’Коннела, ваш имидж эдакой новоявленной Маты Хари.
Это «новоявленной» прозвучало оскорбительно, именно поэтому Софи мило улыбнулась.
— То есть вы использовали меня втемную? — процедила она.
— Зато вы чувствовали себя спокойнее. А в Москве, в свою очередь, всегда считали вас своим, до поры до времени законсервированным агентом. Замечу, что три предыдущих радиста — и тот, который работал с вами в Румынии на абвер, и тот, который в той же Румынии работал с вами на «Сикрет интеллидженс сервис», как и лондонский предшественник Инги, в нужный момент перевербовывались военной разведкой России.
Услышав все это, Софи мысленно ужаснулась: чего же она стоит как разведчица, если рядом с ней работали четыре подсадных русских радиста?!
— То есть на каждого из этих радистов вы выходили благодаря неусыпной слежке за мной?
— Ну что вы, слежка была самой минимальной и предельно законсервированной. Причем радисты понятия не имели о том, что в румынской сигуранце вы, Софи, оказались по протекции одного из чекистов, подпольно работавших в Одессе, в группе Молодцова- Бадаева[54].
— Такого быть не может, — едва слышно проговорила Жер-ницки. — Я знаю, что протекцию мне составили...ну, скажем так, совсем другие люди.
— Что вам мешает назвать их — священника отца Гавриила и капитана Нику. Того самого капитана, который был затем арестован сигуранцой и умер в тюрьме, но вас так и не выдал.
— Даже так: арестован и умер? Этого я не знала.
— Что же касается отца Гавриила, то в его обществе и в его автомобиле вы относительно спокойно добрались до Бухареста, а затем жили у него в доме, будучи при этом уверенной, что он всего лишь является правоверным агентом сигуранцы, но даже не догадываясь, что при этом работает еще и на Кремль.
— Некоторым вольномыслием он, конечно, отличался, — пробормотала Софи, — но чтобы...
Она могла бы многое рассказать о своих отношениях с неутомимым любовником отцом Гавриилом, но ситуация к этому явно не располагала. Да и к чему ее исповедь некстати разоткровенничавшемуся гауптману Герману?
— Кстати, именно через него англичане благополучно вышли на вас. Причем святой отец не постеснялся содрать с англичан солидную сумму за то, что согласился буквально продать вас в английское разведывательное рабство. С нашего, естественно, согласия. Сам же он остался агентом СИС в Румынии.
И тут Софи расхохоталась, заставив самоуверенного Германа насторожиться и слегка понервничать.
— Черт возьми, а ведь все это время я мечтала наладить связь с Москвой!
— И не только мечтали. Однажды, используя радистку Ингу, вы пытались познакомиться с сотрудником словацкого полпредства, который был нашим агентом. Для нас осталось загадкой, каким образом вам удалось вычислить его, но из Берлина красного словака пришлось срочно убирать. К тому времени вами уже дорожили как уникальным приобретением разведки.
Софи беспомощно взглянула на гауптмана.
— Будем считать, что пароль я уже назвал? — с лукавой ухмылкой поинтересовался тот.
— Москву очень интересует «Регенвурмлагерь»?
