столько горя.
Роза отрицательно покачала головой:
— Ничего подобного, доченька, не расстраивайся. Я пойду, позвоню Брэндону, и скажу ему, что ты его целуешь.
— Хорошо, мама.
Когда Роза ушла, Сантана озабоченно достала из сумочки пузырек с таблетками, но после некоторого раздумья сунула его обратно. Спустя несколько минут в комнату вошел Круз. Озабоченно посмотрев на жену, он спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Она расстроенно прикрыла лицо рукой:
— Я даже не знаю, как я все это вынесу.
Круз успокаивающе погладил ее по плечу:
— Сантана, осталось совсем немного. Худшее уже позади. Поверь мне. Нужно лишь немножко потерпеть. Я думаю, что сегодня все закончится.
Сантана с надеждой посмотрела ему в глаза:
— Как ты думаешь, судья поверила моим объяснениям? Она будет снисходительна ко мне?
Круз уверенно кивнул:
— Конечно. А как же иначе? Ведь ты же говорила правду.
Сантана смутилась:
— Я совершенно не помню, что я говорила, — растерянно улыбнулась она. — По–моему, все было так ужасно.
Круз улыбнулся:
— Нет, все было отлично.
Она проникновенно посмотрела на него:
— Спасибо тебе за поддержку. Честно говоря, я даже не ожидала этого.
Казалось, убежденность не покидала его:
— Не благодари меня, ведь это мой долг. Я твой муж, а ты моя жена. Мы одна семья, и я обязан поддерживать тебя.
Несмотря на такую уверенность, Сантана вдруг резко переменила настроение:
— Круз, все потеряно, — словно сама не своя произнесла она.
Круз недоуменно посмотрел на жену:
— Что потеряно?
Она покачала головой:
— Мы никогда больше не сможем быть счастливы. Как мы сможем жить после этого, я даже не представляю.
Он нахмурился:
— Нам не повернуть время вспять.
Она распалялась все сильнее, словно заводила сама себя:
— Круз, ты не представляешь, какой это удар для меня. Ведь у меня было все, и ты и Брэндон. Наверно я из тех, кто не в состоянии удержать удачу в своих руках. Я считала, что не заслужила такого счастья и разрушила все своими руками. Только я виновата в том, что произошло.
Круз попытался ободрить ее:
— Да нет же, заслуживаешь, — уверенно сказал он. — Чем ты хуже всех остальных женщин? Ты тоже должна обрести свое счастье.
Она уже сорвалась на крик, смешанный с рыданием:
— Да, ты пытался дать мне счастье, а я постоянно ожидала подвоха.
Круз болезненно поморщился:
— Сантана, не говори так. Я знаю, что тебе было тяжело. Ты не могла справиться со всем сразу.
Но она не слышала:
— Я потеряла все. Я сломала свою жизнь и может быть твою и даже, наверное, жизнь Брэндона. Мне так страшно. — Голос ее вдруг резко затих, словно она истратила последние запасы энергии. — Я лечу в пропасть… Мне уже никто не сможет помочь… Скоро я разобьюсь об острые камни внизу.
Голос ее становился все тише и тише, и, наконец, она умолкла, безнадежно опустив голову.
Круз почувствовал полное бессилие. Все его попытки успокоить жену ни к чему не привели. Он еще раз попробовал вселить в нее уверенность. Обняв за плечи. Круз повернул Сантану к себе. Она беззвучно плакала. Слезы скатывались по се щекам, падая на пол и разлетаясь на тысячи крохотных брызг.
— Дорогая, я обещаю тебе, что у нас все будет хорошо. Мы обязательно начнем все сначала. Ты напрасно сомневаешься в том, что ничего не получится. Получится. Мы просто должны доверять друг другу и поддерживать друг друга. Только правда и взаимное доверие смогут помочь нам снова стать семьей. Неужели ты не помнишь, как прекрасно у нас все начиналось? Мы верили друг другу, мы понимали, что между нами все должно быть честно и откровенно. Вспомни, как мы сблизились, когда болел Брэндон. То, что случилось потом, мы забудем, мы оставим это позади, как ужасное недоразумение. Все будет хорошо.
Но она не поднимая головы, безнадежно прошептала:
— Круз, больше ничего не будет, ничего. У меня больше нет сил начинать все сначала.
Он еще попытался что‑то сказать, но Сантана посмотрела на него такими глазами, что и без слов стало ясно…
ГЛАВА 22
Судебное заседание продолжается. Сантана решается на отчаянный шаг.
До возобновления судебного заседания оставалось еще несколько минут, и Ник Хартли подошел к Крузу, который озабоченно бродил по коридору рядом с залом заседаний.
— Мне кажется, что Сантану больше не надо допрашивать, — сказал он. — Ты же видел, в каком она состоянии. Ничего хорошего из этого не получится.
Круз тяжело вздохнул.
— Возможно, ты прав. Я и сам думал об этом. Одна ко, к сожалению, здесь всем распоряжается судья Уайли. Я не могу ей указывать.
Ник озабоченно потер подбородок.
— Ты же видел, Круз, что с ней творится. Она на грани нервного срыва. В лучшем случае, это ничем не закончится. А в худшем… мне даже и говорить не хочется.
Круз повернулся боком.
— Я и сам так считаю. Если бы это было возможно, я бы перенес это заседание на более поздний срок.
Ник озадаченно пожал плечами.
— Мне непонятно, почему ты не хочешь ничего предпринять? Сделай что‑нибудь. Посмотри, она же совершенно невменяема.
Круз мрачно усмехнулся.
— Она совершенно невменяема уже довольно давно. Честно говоря, я уже устал видеть ее такой. По–моему, ей сейчас никто не может помочь, кроме ее самой.
Ник настойчиво потянул его за рукав.
— Круз, ну ты же можешь поговорить с судьей. Она живой человек и должна понять. Попробуй отложить слушание. Все равно никакого толку не будет.
Но Кастильо упрямо мотнул головой.
— Ник, я, конечно, очень ценю твою помощь и поддержку, но в данном случае мы, по–моему, не должны вмешиваться. Разумеется, мы можем отложить слушание, но, по–моему, это приведет лишь к тому, что агония затянется. К тому же Сантана сама возражает против этого. Пусть лучше разбирательство поскорее закончится, и мы снова сможем вернутся к спокойной нормальной жизни.
Хартли с сомнением взглянул на Круза.
— Послушай, а ты сам здоров?
Кастильо пожал плечами.
— Вполне. А что?
Похоже, эти слова не убедили Ника.
— У тебя не менее болезненный вид, чем у Сантаны, — сказал он. — Глаза покраснели и воспалились, щеки бледные, ты, наверное, сегодня совсем не спал.
Круз поморщился.
— Ну, какое это имеет значение. Сейчас главное — не мое самочувствие, а то, что будет с
