не смогут переварить.
Что у неё есть?
Кольцо. Золото. Инертный металл.
Но кольцо не шумит.
Алена посмотрела на Игната. Он уже лежал на земле, царапая горло.
— Черт! — она сунула руку в рюкзак.
Пальцы наткнулись на банку. Пустую банку из-под тушенки.
И нож.
Железо.
Алена выхватила банку и нож.
— Эй! — крикнула она. Голос прозвучал глухо, его тут же начало засасывать в воронки птичьих ртов.
Алена ударила ножом по жести.
Не просто ударила. Она начала выбивать ритм.
ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!
Звук был резким, противным, механическим. Он не нес в себе эмоций. В нем не было памяти. Это был чистый, мертвый лязг металла.
Птицы шарахнулись.
Этот звук был им «невкусен». Он резал их тонкий слух, настроенный на биоритмы.
— Ай! Больно! — закричала птица голосом ребенка.
ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!
Алена била в банку как безумная, идя кругом вокруг лежащего Игната.
Стая взвилась в воздух. Хаотичное, черное облако. Они не могли пробиться через этот металлический барьер.
— Вставай! — крикнула Алена Игнату, не переставая греметь. — Ползи!
Игнат, хватая ртом воздух (дыхание вернулось, как только птицы отлетели), пополз на четвереньках.
Чур сидел в кармане, зажав уши лапками. Он всё еще был немым, но его глаза были полны ужаса и восхищения.
Алена шла спиной вперед, колотя в банку.
Птицы кружили, пытаясь найти брешь, но «мертвый» звук металла отгонял их.
Впереди, за черными стволами, показались камни.
Белые, замшелые камни.
Развалины.
— Скит! — прохрипел Игнат. — Туда! Они боятся камня!
Алена сделала последний рывок. Она подхватила Игната под мышку и буквально втащила его в круг, образованный остатками древней стены.
Как только они пересекли линию разрушенного фундамента, птичий гомон стих.
Словно выключили звук.
Птицы кружили над лесом, но не смели подлететь к развалинам.
Алена выронила истерзанную банку и нож.
Руки тряслись. В ушах звенело.
Она упала на колени рядом с Игнатом.
— Живой?
Старик кивнул. Он дышал тяжело, со свистом, но воздух входил в легкие.
— Голоса… — прошептал он. — Они украли мой кашель… Твари…
Алена посмотрела на карман.
— Чур?
Домовой вылез. Он выглядел контуженным.
Он открыл рот.
— … — тишина.
Он постучал себя по горлу. Попытался сказать «мяу» или «гав». Ничего.
Он развел лапками. Его голос остался там, в лесу, в глотке у вороны с человеческим лицом.
— Мы вернем его, — пообещала Алена, гладя его по голове. — Мы найдем способ. Главное — мы прошли.
Она подняла голову.
Они были в Скиту.
Это было небольшое возвышение посреди болота. От часовни остались только фундамент и пара полуразрушенных стен из белого камня. Посреди двора валялся огромный, потемневший от времени деревянный крест.
Но здесь было тихо. И здесь пахло не гарью, а… ладаном? Или просто старым камнем.
— Вход… — Игнат указал дрожащей рукой на груду камней в центре. — Вход в подземелье… там.
— Зачем нам в подземелье? — спросила Алена. — Нам же на север, к Топи.
— Гать… — Игнат закашлялся. — Гать начинается из подвала. Монахи ходили к Источнику под землей. Снаружи… болото.
Алена посмотрела на черную дыру между камнями.
Вход в преисподнюю.
Но другого пути не было.
— Отдохнем пять минут, — сказала она. — И полезем.
Чур дернул её за рукав. Он показывал знаками: «Я чувствую. Там внизу — зло».
Алена кивнула.
— Я знаю, Чур. Но у нас есть кольцо. И у нас есть банка тушенки.
Она нервно усмехнулась.
Металл спас их наверху. Может, спасет и внизу.
Глава 19 Палата №374
Вход в подземелье выглядел как разверстая пасть.
Груда белых камней, поросших черным мхом, образовывала арку, уходящую круто вниз. Ступеней не было — они давно осыпались, превратившись в крутой осыпной склон из щебня и глины.
Из темноты тянуло холодом. Не свежим, морозным, а затхлым, могильным холодом, смешанным с запахом ладана и гнилых кореньев.
Алена стояла на краю, поддерживая Игната. Старик висел на ней тяжелым мешком. Его дыхание было поверхностным, свистящим.
— Игнат, — позвала она. — Вы сможете спуститься?
Он приоткрыл глаза. В них плавал туман.
— Надо… — прошептал он. — Гать там. Под землей… корни держат свод.
— Чур? — Алена посмотрела на плечо.
Домовой сидел, вцепившись в ткань куртки. Он был нем, как рыба. Он постучал лапкой по своему горлу, потом указал вниз и энергично закивал.
«Идем. Здесь оставаться нельзя».
Алена достала фонарик (старый, китайский, с тусклым желтым лучом — единственное, что нашлось в рюкзаке Игната).
Щелк.
Луч выхватил из темноты наклонный туннель. Стены были земляными, но густо оплетенными корнями. Корни торчали повсюду — с потолка, со стен, из пола. Они выглядели как застывшие черви или вены огромного организма.
— Держитесь за меня, — сказала Алена.
Они начали спуск.
Ноги скользили по влажной глине. Алена упиралась свободной рукой в стену. Корни под пальцами были холодными и… влажными. Склизкими.
Казалось, они пульсируют.
Игнат споткнулся. Алена едва успела перехватить его, чтобы они кубарем не полетели вниз.
— Осторожно!
Они спустились метров на пять. Свет наверху превратился в серую точку.
Туннель выровнялся. Теперь это был узкий коридор, где можно было идти только по одному. Потолок нависал так низко, что Игнату приходилось пригибаться.
— Куда теперь? — спросила Алена, светя фонариком вперед. Луча хватало метров на десять, дальше тьма сгущалась.
Игнат молчал.
Алена обернулась.
Старик стоял, прислонившись к стене из корней. Его лицо в свете фонаря было цвета мела. Глаза закатились.
— Игнат!
Он начал сползать вниз. Медленно, безвольно.
Алена подхватила его, аккуратно уложила на пол (благо, пол здесь был устлан слоем сухих кореньев, как соломой).
— Пульс!
Она прижала пальцы к его шее.
Нитевидный. Частый. Аритмия.
Воздух здесь был спертым, бедным кислородом. Его больному сердцу этого не хватало.
— Черт… — выругалась Алена. Она расстегнула ворот его куртки, чтобы облегчить дыхание. — Чур, ему плохо. Ему нужен воздух!
Домовой спрыгнул на пол. Он подбежал к Игнату, потрогал его лоб, потом беспомощно развел руками. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвалось только сипение.
Он начал показывать знаками: указал на Игната, потом изобразил «сон», потом махнул рукой вперед, в темноту туннеля.
— Что? — не поняла Алена. — Идти дальше? Оставить его здесь?
Чур замотал головой. Он подбежал к Алене, схватил её за штанину и потянул вперед.
