Тан Тан. Они были хорошими людьми, и если бы они могли, то с радостью оставили бы Но Но в своем доме, защищая её от несправедливости.
Теперь Но Но для них была как дочь. Даже дедушка Цзи очень любил её. Он любил её так же сильно, как Цзи Сяо Чжо. Когда он дарил малышам подарки, то покупал сразу два. Люди могли подумать, что у Цзи Яна и Тан Тан родились близнецы. Эти двое редко объяснялись, позволяя другим думать, что Но Но действительно их дочь.
Рядом с Цзи Яном были сын, дочь, дедушка и нежная жена, заботящиеся о нём. На этот раз, полученная травма позволила Цзи Яну пережить самое счастливое время в его жизни. Впервые он почувствовал, что быть госпитализированным тоже очень хорошо. Он редко так ладил со своей семьёй. Это время было бесценно.
Однако хорошие времена всегда недолговечны, и в жизни Цзи Яна появились самые нежеланные гости.
Цзи Вэй Фэн впервые переступил порог палаты Цзи Яна, а за ним следовала хорошо одетая Линь Бяо, а за Линь Бяо — молодая женщина, с которой Тан Тан тоже была знакома — это её сестра Тан Ми.
Отношения между этими тремя людьми и Цзи Яном были натянутыми, поэтому Тан Тан не стала предлагать им напитки, как положено, а просто тихо сидела рядом с Цзи Яном.
Цзи Ян даже не попытался их поприветствовать.
Атмосфера в палате стала очень неловкой.
Дедушка Цзи увидел всех троих и очень разозлился. Трость в его руке заскрипела по полу: «Почему вы пришли только сейчас?! Цзи Ян пробыл здесь так долго, но ты пришел только, когда его раны почти восстановились. Ты пришёл показаться передо мной?!»
Цзи Вэй Фэн с досадой объяснил: «Папа, не надо так говорить. Ты не знаешь, как занят я был всё это время? Если бы у меня было свободное время, разве я не пришел бы?
Дедушка Цзи фыркнул: «Ты не мог выкроить и потратить пару часов на то, чтобы повидаться со своим сыном, который чуть не умер. Если бы в постели лежал Ши Юэ, ты бы приходил по триста раз в день».
Лица троих гостей внезапно изменились. Цзи Вэй Фэн был очень недоволен тем, что сказал старик: «Папа, что ты делаешь, зачем говоришь такие вещи? Ты что, хочешь, чтобы Ши Юэ получил травму? Он ведь тоже твой внук».
«Почему я не могу так говорить? Тебе больно даже слышать о том, что я говорю об одном сыне, но не хочешь ничего знать и беспокоиться о другом сыне. Твоя предвзятость также широка как Тихий океан! Все они твои сыновья. Так почему же ты так поступаешь? Если у тебя хватает наглости так поступать, то не рожал бы ребёнка с самого начала, чтобы у него в жизни не было такого отца, как ты!»
Цзи Вэй Фэн тяжело вздохнул и нахмурил брови: «Папа, я тоже хочу относиться к своим детям одинаково, но ты же видишь, как он ко мне относится. Он меня не признаёт, как я могу относиться к ним одинаково?»
«Разве это его вина? Ты не знаешь, почему он тебя не признаёт? Если ты сам так к нему относишься, тебя и не признают!»
От слов старика Цзи Вэй Фэн вдруг потерял дар речи. В произошедшем действительно была его вина. Хотя он и не чувствовал сожаления, он не мог ничего возразить.
Тан Тан посмотрела на троих гостей, которые даже не спросили о самочувствии Цзи Яна, а просто затеяли ссору, она очень разозлилась. Тан Тан переживала за Цзи Яна, и не смогла удержаться, она холодно сказала: «Если вы пришли в гости, то, пожалуйста, уходите, часы приема уже закончились. Цзи Яну нужно обработать полученную рану, и его нельзя тревожить».
Трое гостей были очень смущены словами Тан Тан. Только тогда они поняли, что затеяли спор, не сказав ни слова Цзи Яну.
Линь Бяо тут же положила вещи, принесенные с собой, на прикроватный столик и с улыбкой сказала: «Мы принесли немного питательных продуктов для Цзи Яна, это поможет выздоровлению. Мы купим для вас ещё, когда всё закончится».
Тан Тан немного понимала, какими были отношения между Линь Бяо и Цзи Яном. Эта женщина ей тоже не нравилась, поэтому Тан Тан не хотела проявлять к ней уважение: «Мы сами можем купить то, что хотим, не беспокойтесь. Заберите это».
Линь Бяо делала вид, что проявляет заботу, но замерла, не зная, что сказать.
Цзи Вэй Фэн был очень недоволен Тан Тан и сердито упрекнул её: «И это твоё гостеприимство? Где твои манеры?»
Не успел он договорить, как Цзи Ян, не глядя, схватил чашку и швырнул её в стену позади Цзи Вэй Фэна. Раздался звук бьющегося стекла, и чашка мгновенно разбилась, но никто не пострадал. Однако все были шокированы, включая Цзи Вэй Фэна.
Цзи Ян открыл глаза, и взгляд его был холоден: «Не тебе учить мою жену. Есть у неё манеры или нет, судить не тебе? А что насчёт гостеприимства? Шутки в сторону, вы всё ещё считаете себя гостями? Если тебе это не нравится, тогда уходи, никто тебя не остановит!»
«Ты! Ты неблагодарный ребенок!» — Цзи Вэй Фэн задрожал от гнева, и Линь Бяо быстро подошла, чтобы успокоить его.
Цзи Ян не обращал на его слова внимания и указал пальцем на дверь, чтобы тот уходил: «Будь осторожен на обратном пути, не буду провожать».
Цзи Вэй Фэн был так зол, что хотел избить этого слепца, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов ему пришлось развернуться и уйти, не поднимая глаз.
Линь Бяо бросилась догонять Цзи Вэй Фэна, оставив Тан Ми одну стоять на месте. Видимо она не собиралась уходить.
Тан Тан нахмурилась и посмотрела на неё: «Почему ты не уходишь?»
Тан Ми сжала кулаки: «Тан Тан, я пришла специально к тебе. Можем поговорить?»
Казалось, каждый раз, когда Тан Тан встречалась с Тан Ми, та хотела ей что-то сказать. Тан Тан не знала, что ей нужно, и не хотела знать. Она не имела никакого отношения к семье Тан, не говоря уже об отношении настоящей Тан Тан и её семьи. Учитывая их отношения, ей не нужно было с ними взаимодействовать. Поэтому Тан Тан снова отказала ей: «У меня нет времени на разговоры, тебе следует уйти».
Лицо Тан Ми побледнело, она прикусила нижнюю губу до крови. Она посмотрела на Тан Тан с мольбой
