совершенно обычным, большинство людей, спешивших по холму в этот послеполуденный час, были в повседневной одежде, и нарядная Сёко выделялась на общем фоне. Тем сильнее грело душу, что никто не пялился на нее с неодобрением.
Сёко потихоньку продолжила путь в сторону торгового центра.
Отдел женской одежды находился на втором этаже неподалеку от эскалатора. Бродя по залу, Сёко, как и ожидалось, ловила на себе мимолетные взгляды, но в них не было ничего, кроме любопытства. Вещи, представленные на стеллажах и вешалках, более подходили покупательницам среднего и пожилого возраста, а также молодым домохозяйкам. Словом, в любой другой ситуации Сёко никогда не оказалась бы в этом магазине. Поколебавшись, она выбрала слаксы и вязаный топ, выстояла очередь к кассе и, расплатившись, попросила продавщицу в темно-синем костюме с логотипом магазина:
— Не могли бы вы срезать бирки и позволить мне переодеться в примерочной? Я хотела бы надеть все это прямо сейчас.
Удивленная продавщица проводила ее до кабинок и осталась ждать снаружи — вероятно, заподозрила какой-то подвох, а может, шикарное платье Сёко не давало ей покоя.
Сёко переоделась, положила платье в прозрачный пакет, который ей дали в придачу к покупкам, постаралась утрамбовать платье и перевязала ручки. Когда она отдернула занавеску, при виде содержимого пакета продавщица изумленно охнула:
— А как же ваше…
Ее явно смутило то, что одежда, которую Сёко сняла, была намного дороже обновок, в которые она облачилась.
— Все в порядке, — невозмутимо произнесла Сёко, вновь надевая туфли и подхватывая сумочку. Эти модные вещи не вполне сочетались с ее нынешним образом, но такой наряд уж точно не будет притягивать лишнее внимание. — Спасибо и до свидания. — Сёко поклонилась и вышла, оставив продавщицу остолбенело стоять у примерочной.
Очутившись на улице, Сёко запихала пакет в контейнер. С учетом суммы, которую она отстегнула за это платье, его следовало бы отнести в комиссионный магазин, но оно было запятнано злобой Сёко и успешным омрачением свадебного торжества разлучницы, уведшей у нее жениха. Опасаясь навлечь невзгоды на кого-то другого, Сёко решила не отдавать платье никому.
И потом в комиссионке едва ли кто-то купит его, даже если она значительно снизит цену. «Итого возмездие обошлось мне в сто тысяч иен. Не такие уж космические затраты», — сказала себе Сёко, и от этой мысли ей полегчало. Что касается пары туфель и сумочки, обе вещи уже были в ее гардеробе, так что расставаться с ними она не планировала.
«Досадно, что приходится повсюду таскаться с этими подарками, но ведь их надо будет куда-нибудь пристроить, так что выбора нет», — вздохнула Сёко и свернула на оживленную улочку, по обеим сторонам которой тянулись ряды магазинчиков бенто и салоны красоты.
Вжи-и-и-их!
«Опять ласточки?! — Сёко расплылась в улыбке. — В жизни не видела, чтобы они так беззаботно летали вокруг своих гнезд, как в Обаяси, хотя тут царит вездесущая городская суматоха. Тем не менее ласточки не боятся вить на здешних улицах гнезда и выращивать птенцов, а это что-нибудь да значит. И впрямь чудесное место, точь-в-точь как выразилась та дама».
Чтобы не заблудиться, она не стала уходить слишком далеко от станции и повернула обратно, обойдя торговый центр с другой стороны. Вдоль тротуара благоухали деревья с пышными цветами — белыми, розовыми, белыми, розовыми… Сёко только диву давалась: даже ландшафтный дизайн здесь услаждал взор.
С сожалением оставив позади пленительную цветущую аллею, Сёко заглянула в аптеку и купила пачку салфеток для демакияжа. Прежде чем перейти улицу, ей пришлось довольно долго простоять на перекрестке: дороги были неширокими, однако поток машин не иссякал. «Жизнь в этом Обаяси положительно бурлит. Не переехать ли мне сюда?» — задумалась Сёко и сама поразилась своим мыслям.
Не желая возвращаться тем же путем, она обогнула склон, по которому спустилась ранее, и по соседней улице двинулась к железнодорожным путям. Вскоре впереди показались очертания пантографа. Сёко угадала: улочка вела к плитчатой дорожке, которая заканчивалась у кассы. Сёко поднялась по склону и уже остановилась перед билетными автоматами, как вдруг сделала еще одно приятное открытие.
По бокам билетные автоматы были украшены рисунками и поделками, посвященными празднику Танабата. Их сопровождала табличка:
Выражаем признательность учащимся начальной школы О., которые создали эти замечательные работы и подарили их нашей станции. Пусть же влюбленные Орихимэ и Хикобоси встретятся и в нынешнем году!
Поделки явно смастерили первоклассники. «Должно быть, ребята сами придумали подарить их служащим на станции, а те приняли подношение с учтивостью, как подобает взрослым людям, — предположила Сёко. — Но многие ли взрослые в наши дни добросовестно развесят аляповатые картинки на виду у целого города? Особенно если работают не в школе и не в детском саду…»
По своему билету до Умэды Сёко прошла через турникет и, приблизившись к будке дежурного, произнесла:
— Извините за беспокойство!
— Да-да? — приветливо отозвался седой дежурный, выходя из будки.
Сёко достала из пакета коробочку с аппетитным фигурным печеньем и положила ее на стойку окошечка.
— Вы позволите мне вручить эти лакомства вам и вашим коллегам? — И пока растерявшийся собеседник не нашел повод для отказа, торопливо добавила: — Я возвращаюсь с торжества, где гостям дарили сувениры и сладости. К сожалению, из-за проблем со здоровьем я не могу съесть печенье, а оно из пекарни при высококлассном отеле, и у меня рука не поднимается выбросить подарок. Если вы не против такого угощения, примите его, пожалуйста.
В отличие от платья, которое она купила специально для возмездия, печенье не несло на себе отпечатка злобы или горечи. Более того, его испекли в отеле с самыми искренними намерениями. По понятным причинам Сёко не смогла бы насладиться этим печеньем, сколь бы вкусным оно ни было, но, если его съест кто-то другой, она не испытает чувства вины за то, что позволила еде пропасть зря.
— Простите за бестактность, у вас диабет? — участливо осведомился дежурный. — Какая жалость, вы ведь так молоды. Неужели дома некому съесть это печенье?
— Я живу одна. А поскольку вон та табличка меня растрогала и порадовала, мне захотелось сделать что-нибудь приятное для работников станции, прежде чем я поеду дальше. — Она указала на объявление от имени ласточек.
Дежурный смущенно почесал в затылке.
— Ласточки — невероятно милые и заботливые птицы. И они действительно прилетают сюда каждый год. Я сделал поддоны, а написать текст попросил коллегу, у которого почерк красивый.
— Прекрасная идея и прекрасное исполнение, — с поклоном произнесла Сёко.
Дежурный взял коробку с печеньем и, поклонившись в ответ, воскликнул:
— От всей души благодарю за угощение и за
