резервацию. Женщина, приехавшая в гости к мужу из резервации и задержавшаяся у него более трех дней, совершает преступление. Мужчина, заявивший, что родился в городе и поэтому не хочет выезжать на жительство в так называемые племенные, земли, тоже совершает преступление. Преступник и тот, кто ночью позднее установленного часа выходит на улицу и бежит к врачу или в больницу с просьбой оказать помощь больному родственнику.
В других странах мира никто не считает подобные поступки преступлением. А когда человек совершает мелкий проступок, его предупреждают или наказывают небольшим денежным штрафом, не более. В ЮАР это тоже так, но только для белых. Черных же упрятывают в тюрьмы. Правда, иногда спрашивают, не согласны ли они уплатить штраф. Но так как черные с трудом зарабатывают себе на жизнь и им нечем платить штрафы, их сажают в тюрьмы. Поднимите руки, кто сидел в тюрьмах!
Поднялся лес рук. Их было так много, что казалось, в толпе нет человека, который не поднял бы руки.
— Хорошо, — сказал доктор Иллово тихо. — Постойте так немного, чтобы мы все хорошенько запомнили это зрелище и стали бесстрашными и мужественными.
На трибуне стояли девять юношей с поднятыми руками.
— Спасибо, друзья, — воскликнул доктор Иллово. — Достаточно. Страшно подумать, какие страдания терпит народ только потому, что у него более темный цвет кожи, чем у европейцев.
Потом он добавил:
— Африканский национальный конгресс вместе с Индийским конгрессом[16] и другими организациями, сотрудничающими с нами, создает Комитет помощи добровольцам и их семьям. Семьям пострадавших в случае необходимости комитет будет оказывать денежную помощь и поможет в устройстве на работу. Но наши средства ограничены, и я обязан с самого начала предупредить вас, что комитет не сможет помочь всем. Даже, по правде сказать, большинство не получат помощи. Ее получат только те, кто окажется в самом затруднительном положении. Мы еще раз подчеркиваем, что добровольцы во время проведения кампании неповиновения должны вести себя сдержанно, быть вежливыми. Они в некотором роде представляют всех нас. Поэтому это должны быть люди благоразумные и серьезные, способные неукоснительно выполнять инструкции. Добровольцами не могут быть скандалисты, люди вспыльчивые, а также зеленая молодежь, которая необдуманными поступками может испортить все дело. Вот что, дорогие мои друзья, я хотел вам сказать. Надеюсь, что вы все хорошо меня поняли. На следующей неделе мы свяжемся с вами через наших представителей. Давайте же все вместе снова споем наш гимн, а потом организованно разойдемся.
Сильным голосом он запел:
— «Господи, благослови Африку».
Все подхватили. Затем доктор Иллово и сопровождавшие его молодые люди покинули трибуну. Народ долго и горячо аплодировал. Толпа постепенно распалась на небольшие, оживленно беседующие группы и растаяла.
Взглянув на Пьера, я заметил, что митинг произвел на него огромное впечатление. На вопрос, что он обо всем этом думает, Пьер ответил:
— Не знаю, чего я, собственно, ожидал… Но это превзошло все мои ожидания. — Он покачал задумчиво головой и добавил: — Это совсем другое. Все было спокойней, проще и яснее. Вы не мрачны, не испуганы. Вы жизнерадостны. Полиция вовсе не нагнала на вас страха. Вы даже ни разу не оглянулись на полицейских. Ни один человек из собравшихся не выглядел грязным побирушкой. Все были одеты чисто и опрятно. Люди стояли, высоко подняв головы, с ясными взорами, полными спокойствия и уверенности в себе. Доктору Иллово ничего не стоило взвинтить вас и снискать себе популярность. Но он не сделал этого. Наоборот, в своей речи он все время успокаивал вас и с достоинством ушел, дав деловые советы.
Пьер показал на расходившихся людей и воскликнул:
— Посмотрите, они чувствуют себя веселее прежнего. Повсюду видны улыбки. Вон там, там, там… Вы странный народ.
В комнату вбежал Джимми с пачкой бумаг. Он крикнул зло:
— Своенравный, упрямый и самодовольный дурак! Ему поручили хорошенько подогреть людей. А он что сделал? Обдал их холодным душем. Принимайте участие в кампании неповиновения — и вас упрячут в каталажку, но к нам не приставайте, мы ничего не сможем для вас сделать!
— А мне понравилась речь доктора Иллово, — сказал Пьер.
— Серьезно? — спросил Джимми растерянно.
— Мне тоже речь понравилась, — подхватила Сандра.
— Джимми, — вмешался я, — господин ван Берген согласился познакомиться с нашей семьей. Он принял приглашение зайти к нам домой после митинга. Надо поторапливаться, вся родня наверняка в сборе.
— О, это здорово! — воскликнул Джимми, повернувшись к Пьеру. — Вы действительно хотите пойти с нами?
Пьер кивнул.
— Прекрасно! Тогда надо спешить. Вы проводите нашего гостя, а я побегу предупрежу маму. Она очень рассердится, если мы лишим ее возможности надеть нарядное платье.
Он устремился вниз по лестнице.
— Чтобы поговорить с Джимми, — смеясь, произнесла Сандра, — его сначала надо где-то запереть, а потом через замочную скважину вести беседу, иначе ничего не получится.
Когда мы спустились вниз, то столкнулись с двумя белыми, входившими в дом. Одним из них был Вандермюллен.
— А, вот вы где, — воскликнул он, обращаясь к Пьеру. — Я видел вас на балконе. Журналисты всегда умеют выбирать самые лучшие места.
Он хлопнул Пьера по плечу и, улыбаясь, предложил:
— Земляк, как ты смотришь на то, чтобы посидеть с нами где-нибудь и пропустить по рюмочке?
— Спасибо. Сейчас не могу. Я уже дал согласие быть в другом месте, — ответил Пьер.
Вандермюллен смерил взглядом меня и Сандру, и на лице его застыло холодное безразличие.
— В самом деле не можете? — Он снова повернулся к Пьеру.
— Не могу.
— Ну хорошо, тогда в другой раз, — произнес он с показным добродушием. — Вы знаете, где меня найти. Если что потребуется, не стесняйтесь. Не забывайте, что мы земляки. Мне было бы очень приятно видеть вас в моем доме, в моей семье.
— Непременно приду, спасибо, — поблагодарил Пьер.
Когда Вандермюллен с приятелем скрылись за дверью, я спросил Пьера:
— А может, вам лучше пойти с ними? Боюсь, что вы попадете у них на заметку. Вас видели с черными. Они не любят, когда им предпочитают черных.
— У меня нет никакого желания быть у них на хорошем счету, — ответил Пьер. — Надеюсь, у вас не будет неприятностей. Я имею в виду полицию.
— Мы у полиции постоянно в немилости. Видите ли, наша семья живет не так, как, по ее мнению, должны жить черные. Пастор Тревор из пресвитерианской церкви приходит к нам в гости каждую неделю. Часто бывает и пастор Гудсон. Оба они белые. Епископ Традер, тоже белый, большой друг папы и мамы. Папа вместе с одним индийским торговцем играет в бридж со Стенхоупами. Стенхоупы — английские квакеры. Они намеренно приглашают к себе
