нее рухнет. Как досадно признавать, что сын оказался прав, и видеть довольное выражение на его лице, когда он понял, что мать наконец-то намерена последовать его совету. Как жаль терять Салли, своего многолетнего союзника. И как страшно увидеть со всею ясностью, что иного выбора у нее нет.
Часть вторая
Вторник
В квартале от закусочной Хэтти в серых утренних сумерках середины декабря вешали очередной транспарант; хлопотавшая за стойкой касс остановилась посмотреть, какая надпись на новом. Прежние транспаранты особой удачи не принесли. Бат не разгромил Шуйлер-Спрингс. Не победил Шуйлер-Спрингс. Правда, шансов на это у него было немного, и в “Наблюдателе Шуйлер-Спрингс” снова вышла передовица с предложением из соображений гуманности исключить Бат из спортивного расписания Шуйлера. Жители Бата уже не особо верили, что дела в городе идут ↑. Поговаривали, будто “Сан-Суси”, вопреки ожиданиям, не откроется летом, и с “Последним прибежищем” тоже возникли сложности. Объявилась группа противников луна-парка, озабоченных тем, что из-за его строительства уничтожат новое кладбище на окраине, нарушив вечный покой его обитателей. Пока что в эту группу входила лишь горстка горожан, чьи попытки привлечь внимание к проблеме строительства не встречали сочувствия даже среди знакомых. Об их первом робком протесте возле щита с демоническим клоуном “Еженедельник Норт-Бата” не написал ни строчки. “Наблюдатель Шуйлер-Спрингс”, как и следовало ожидать, не преминул унизить бывшего конкурента и нынешнего слабого соперника: в последнем разделе воскресного номера вышла маленькая статья, посвященная протесту, и затем еще три о возникшем “конфликте”, каждая следующая длиннее предыдущей и все ближе к первой странице. Статьи “Наблюдателя Шуйлер-Спрингс” вызвали интерес, и “Еженедельник Норт-Бата” вынужден был разразиться гневной отповедью: хватит уже Шуйлер-Спрингс с его ипподромом, купальнями, летним театром и серией концертов вмешиваться в дела менее удачливого соседа, хватит сводить на нет надежду на долгожданную и заслуженную удачу. Живым обитателям Бата этот экономический стимул необходим, заявил “Еженедельник”, а мертвые пусть погребают своих мертвецов[37]. Куда важнее, что территория, отведенная под новое кладбище, для него не годится – почва слишком болотистая. Прошлой весной после затяжных дождей экскаватор, рывший могилу, обнаружил, что место уже занято. Гроб сдвинулся на несколько футов от участка, где должен был находиться, и лежал под чужим надгробием, а под его собственным, в свою очередь, разместился другой гроб. Возникли опасения, что в течение десяти лет, прошедших с открытия кладбища, полчища гробов организованными рядами ползли к шоссе со скоростью дюйм-другой в месяц. Надо смотреть правде в глаза, писал автор заметки, все эти покойники уже отправились в путь. Лучше выкопать их сейчас, пока они более-менее там, где должны быть, а не ждать, когда они доползут до побережья. “Еженедельник” призывал создать комитет и подыскать новое место для кладбища.
Салли вошел в закусочную и с порога уставился на новый транспарант, силясь разглядеть буквы. Кажется, там было написано “ДНИ ОМЛЕТА В НОВОЙ АНГЛИИ”.
– ДНИ ОМЛЕТА В НОВОЙ АНГЛИИ? – Салли вновь посмотрел на транспарант. – ДНИ ОМЕЛЫ, – поправился он.
– Все равно чепуха какая-то, – сказала Касс. – Здесь не Новая Англия.
– От нас до Вермонта всего полчаса езды, – напомнил Салли, закрыл за собой дверь и запер ее на замок.
– А кажется, что больше, да? – ответила Касс. – И почему их города выглядят как на открытке?
– Хочешь, я приведу старушку? – спросил Салли, заметив, что Хэтти нет в кабинке.
Касс промолчала, и Салли расценил это как знак согласия. Постепенно он пришел к выводу, что забирать старушку из комнат в глубине закусочной и сопровождать в кабинку, где она просидит все утро, – одна из его обязанностей. Если он этого не сделает, Касс с извращенным удовольствием будет слушать, как мать колотит костлявыми кулачками по двери. Хэтти запретили ходить в закусочную самостоятельно, потому что в коридоре между комнатами и закусочной была ступенька и старушка не могла преодолеть ее без посторонней помощи, но если ей вдруг казалось, что ее слишком надолго оставили одну, она принималась вопить во все горло и стучать в дверь, так что ее артритные руки нелепо распухали. После этого она все утро сидела в кабинке и жевала аспирин. “Пусть себе барабанит”, – неизменно говорила Касс, но Салли полагал, что лучше привести Хэтти в закусочную и усадить в кабинку, где ей было удобно и хорошо. Похоже, Касс была благодарна ему за то, что он взял на себя эту обязанность и хоть немного облегчил ей тяжкую ношу постоянной ответственности. Касс любила хоть немного побыть одна в неосвещенном зале до прихода первых клиентов – закусочная открывалась в половине седьмого.
Старая Хэтти почти оглохла, но всегда слышала, что за ней пришел Салли. А может, чувствовала, как от его тяжелых шагов дрожит пол в коридоре, потому что, когда Салли заглядывал в их темную гостиную, старуха неизменно пыталась подняться на ноги.
– Привет, старушка, – сказал он сегодня утром. – Я смотрю, ты жива-здорова.
– Жива-здорова. – Хэтти отчаянно улыбнулась, выпрямилась, опершись на подлокотник дивана, и протянула Салли сухонькую руку.
– Готова потрудиться как следует? – Он держал ее за руку, стараясь не упасть с этим дополнительным весом.
В Хэтти было от силы фунтов восемьдесят пять[38], но Салли быстро смекнул, что и восьмидесяти пяти фунтов достаточно, чтобы он потерял равновесие, особенно в такую рань, когда еще не размял колено.
– Потрудиться как следует! – эхом повторила Хэтти, впиваясь в его руку ногтями.
– Погоди минутку, – попросил Салли, пытаясь высвободиться из ее когтей. – Встань с моего здорового бока. Каждое утро одно и то же. Повнимательней, ладно?
– Повнимательней! – рявкнула Хэтти.
Чуть погодя ему все-таки удалось разместить ее где нужно, и они двинулись к двери.
– Я знаю, ты любишь бить меня по больному колену, но сегодня я тебе этого не позволю, договорились?
– Договорились!
– Тут ступенька.
– Наверх?
– Вниз, дурочка, как и вчера. Думаешь, кто-то пристроил еще одну ступеньку, теперь уже наверх, чтобы сбить тебя с толку?
– Вниз, – повторила Хэтти, и они сошли со ступеньки.
– Вот так, – произнес Салли. – У нас опять получилось.
– Получилось!
– Ну-ка, скажи мне, когда ты вечером пойдешь обратно, куда будет ступенька?
– Вниз!
– Вниз? – переспросил Салли. – Ты же только что шагнула вниз. Нельзя же все время идти вниз. Рано или поздно нужно будет идти вверх, правильно?
– Вверх!
– Садись, старушка, – сказал Салли, когда они под пристальным взором Касс пересекли закусочную. – Хочешь чего-нибудь?
Хэтти уселась в кабинку, погладила прохладную столешницу из формайки, точно ожидала, что ей там оставили сообщение шрифтом Брайля.
– Кто ты? – спросила она наконец. – Судя по голосу, этот чертов Салли.
– Она сдает, – сказал
