class="p1">Вот почему мы позволяем распространяться такому количеству слухов и фантазий. Кулуары и закоулки нашей империи переполнены фейковыми новостями. Если мы хотим, чтобы нам продолжали верить и чтобы наша ложь оставалась правдоподобной, мы должны подвергать ее непрерывному шквалу стресс-тестов. И для этого что может быть эффективнее, чем распространять фейки самим, делая вид, что мы потрясены, прежде чем громко их разоблачить с помощью наших отрядов проверяющих и фактчекеров?
Все, что нам нужно — действовать едва заметным способом, направляя, открывая, закрывая, увеличивая или уменьшая давление по мере необходимости. Социальные сети подчиняются законам гидромеханики. Мы перемещаемся по ним, как по автомагистралям. Большинство людей «катаются» там в одиночку, выкладываются на полную. Мы вмешиваемся как можно реже. Называть это удивительное саморегулирование цензурой, как ты пытался выразиться, — это оскорбление наших технологий!
— Ты помнишь слова Великого Инквизитора, — сказал Цуг, глядя на заключенного с почти мистическим блеском в полных веры глазах. — «Мы исправили подвиг твой и основали его на чуде, тайне и авторитете. И люди обрадовались, что их вновь повели, как стадо, и что с сердец их снят, наконец, столь страшный дар свободы, который ты им дал, принесший им столько муки». И вот я продолжил дело Инквизитора с того места, где он остановился. Я как раз почти закончил его. Я сделал чудо непрерывным и заменил тайну и авторитет, те старые бредни, в которые больше никто не верит, гораздо более эффективными принципами управления душой, которые я назвал «страх» и «надежда».
Страх ломает волю. Он разрушает сознание и подавляет сопротивление. Достаточно одного пустяка, чтобы вызвать его. Дерзкий теракт, внезапная война, неожиданная эпидемия, выходящие из-под контроля массовые беспорядки, и вот люди уже в панике прячутся по домам, не сводя глаз с картинок, прокручиваемых на их экранах. И вот тут-то появляется надежда. На спокойный завтрашний день, на вновь обретенное счастье, на восстановление порядка, гарантированное благополучие. Чем больше, безумнее надежда, тем лучше!
Цуг был явно доволен своей речью.
— Почему же заключенный молчит? — прервал Абэ. — Он должен как-то отреагировать. Такое чувство, что он сдался. Он не может все время молчать.
Абэ надеялся, что незнакомец ответит. Что он возмутится. Разозлится. Торжественно объявит свои убеждения. Нельзя было представить, чтобы заключенный отказался от предложенной дуэли. Был ли он виновен или невиновен, не имело значения. Он должен был защищаться, и точка. Но мужчина по-прежнему молчал. Сапиенсия продолжила свое повествование:
— Цуг закончил описание своей технологии управления обществом. Он считал, что был убедителен. Что можно было ответить на его доводы? Факты доказывали, что он прав по всем пунктам. Даже самые невежественные и слепые неверующие должны были признать, что он разработал почти идеальную систему. Но он использовал далеко не все свои козыри. Он припас лучшие из них напоследок. Он еще не изложил свои амбиции на будущее. Созданный им виртуальный мир был только первым шагом. Он оставался заложником превратностей физической реальности, ужасно зависел от ограничений материи, связанных с существованием тела и внутренних органов. Эксплуатация системы требовала колоссальных затрат энергии, которые имели свои недостатки и дорого обходились акционерам.
Итак, он мечтал низвергнуть существовавший до сих пор порядок вещей. Для этого ему нужно было полностью отделить созданную им виртуальную вселенную от физического мира. Искусственная реальность должна была освободиться от материальной реальности и больше не зависеть от ее ограничений. Она должна была стать единственной существующей реальностью во Вселенной. Для этого ему нужно было избавиться от человека. Или, если угодно, стать Богом. В этом Новом мире — в этом Новом раю? — человеческие существа будут полностью заменены аватарами. Они смогут жить, любить, бегать, играть в теннис, учиться и развлекаться всласть, как им заблагорассудится, не заботясь о таких мелочах, как приготовление еды, поход в туалет, головные боли и боли в животе. Цуг даже представлял себе, что эти будущие аватары смогут наслаждаться всевозможными изысканными блюдами за большую цену и, конечно же, в виртуальной форме, без необходимости стоять в бесконечных очередях по субботам утром в битком набитых супермаркетах, переполненных отвратительными, потными телами.
— Эта трансформация уже началась, — продолжил Цуг. — В наших лабораториях изучают, как можно расширить человеческие способности. Соединить человека с машиной! Нам уже удалось загрузить первый человеческий мозг в компьютер. Мы убрали границу между живым существом и машиной. Стереть границы пространства и времени, объединить биологическое и цифровое, создать бессмертного человека, научиться его чинить, заботиться о нем, кормить онлайн, создать полностью биооцифрованного человека, при желании программируемого и уязвимого для взлома, — вот следующий шаг. Бесконечность и вечность находятся в пределах досягаемости. Скоро мы сможем повернуть время вспять. Мы уже находимся в процессе отмены прошлого. Скоро мы сможем воскрешать мертвых. Через десять, двадцать или пятьдесят лет мы сможем возродить людей и вымерших животных с помощью их ДНК. Прошлое становится нашим будущим.
— Ты даже не представляешь, чего я хочу достичь, — продолжал Цуг свой монолог, который все больше и больше походил на проповедь одержимого проповедника. — Почему мы должны ограничиваться нашей телесной оболочкой, нашими жалкими нуждами, нашей крошечной планетой, когда нам обещана вечная жизнь и вся Вселенная?
Не говорил ли сам Бог: «Ищите, и обрящете»? Но он ничего не сказал нам о том, как это сделать. Зачем ему ограничивать нас? Разве он не создал нас по своему образу и подобию?
Моя идея только придаст новую форму, новый импульс великому Замыслу. В моей Метавселенной я просто увеличиваю количество измерений. Мои аватары могут отправиться в путешествие в любом направлении, исследовать все возможные вселенные без ограничений. Они могут путешествовать в пространстве и времени, как им угодно. Нам просто нужно отучить их от прежних человеческих рефлексов. Их нужно избавить от зависимостей, отключить от старых привычек. Тогда все станет возможным.
И я уже все продумал. Даже войну. Бионического солдата будущего. Кибернетического воина. Когнитивную войну, победа в которой будет определяться благодаря сознанию людей, а не на поле битвы. Нано-дроны и роботов с дистанционным управлением. Танки и беспилотные самолеты. Вирусы, нацеленные на определенные социальные или этнические группы.
Абэ был растерян. С одной стороны, он был согласен с Цугом. С другой стороны, его охватил ужас. Он верил во всемогущество Науки и Разума. Он всегда думал, что гонка за прогрессом, подобно Пегасу, создана для того, чтобы приносить богам гром и молнии. А нужно было не только подняться на небеса, но и выйти за их пределы, в отличие от того, что предлагала глупая греческая мифология. Это был всего лишь вопрос технического решения. Или способности к воображению и
