Заметив мое перекошенное от вида и запаха грибов лицо, женщины пялятся на меня как на инопланетянку.
– Ты когда-нибудь раньше работала? Видно, что ты не в своей тарелке.
– В смысле?
После пяти минут невероятных мучений я наполняю первую корзинку.
– Ты не похожа на девушку, которая хоть раз работала на фабрике. Что ты здесь делаешь?
Я притворяюсь, что мне не противно прикасаться к этим мягким и вонючим штукам. Выдавливаю вымученную улыбку и бросаю на них тоскливый взгляд.
– Мои родители работали на такой фабрике, но их несправедливо уволили, воспользовавшись лазейкой в контракте. Я бросила учебу, чтобы помочь им, но чувствую себя немного…
Эта ложь сразу вызывает волну сочувствия ко мне. Способность так красиво врать иногда удивляет меня саму. У меня получается даже выдавить из себя пару слезинок и тем самым окончательно растопить их сердца.
Одна из женщин протягивает мне платок и обнимает меня. Краем глаза я замечаю, что Дерек неодобрительно на меня смотрит, но я все равно бросаюсь в объятия бедной женщины, которая шепчет мне слова ободрения. Как я и думала, теперь они обе мне доверяют. Я тут же незаметно включаю диктофон, лежащий в кармане, и внимательно слушаю, что они говорят.
– Тем, кто здесь не работает, легко говорить, что мы должны протестовать, что не должны подписывать контракты на таких несправедливых условиях… но эти люди никогда не голодали, им не нужно кормить детей, одевать, собирать в школу.
Я киваю и наполняю еще одну корзинку грибами.
– Никто не хочет упаковывать грибы по десять часов в день с единственным коротеньким перерывом и крошечной зарплатой… но тот, кто находится на грани нищеты, ухватится за такую возможность, отбросив свою гордость. Я работаю здесь, чтобы моя дочь избежала такой судьбы. Я надеюсь, что она сможет найти хорошую работу, которая будет ей нравиться.
– Но если вы все вместе потребуете сокращения рабочих часов и повышения заработной платы…
– Думаешь, мы не пробовали? – Она смеется, продолжая быстро наполнять корзинки. – Половину из нас безжалостно уволили. И знаешь что? Уже на следующий день пришло вдвое больше людей, готовых подписать контракт, куча людей готовы работать на условиях даже хуже, чем у нас. Наши протесты не имеют значения, наши голоса не имеют значения… потому что всегда есть кто-то, кто умирает с голоду. Всегда есть кому нас заменить. Верхи никогда не заботятся о низах, они знают, что мы не можем до них добраться.
Ее слова вызывают у меня горечь и бессильную ярость. Я смотрю на толпу рабочих, стоящих рядом с различными машинами, и по моей спине пробегает дрожь. Усталость в глазах, голод на лицах и покорность в движениях. Я сжимаю в руках пустую корзинку.
– Восемнадцать грибов, так?
Они кивают. Их глаза прикованы к работе, которую они выполняют. Никто не замечает, что я собираюсь сделать.
– Вас не слышат, потому что они глухие. Нужен рупор.
Катастрофу, которая произойдет после моей безумной идеи, обнаружат, когда будет уже поздно. Никого нельзя игнорировать. Половина смены позади, и мы с Дереком, воспользовавшись перерывом, возвращаемся к Идгару в машину. Дереку удалось снять небольшое видео. Не знаю, как у него получилось сделать это незаметно, но картинка почти идеальная.
– А вы времени зря не теряли. Уверены, что не хотите сменить работу?
– Заткнись и езжай, – обрывает его Дерек, пристегиваясь.
Идгар бросает на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
– И ты даже ничего там не устроила? Это на тебя не похоже.
Я молча улыбаюсь. Никого нельзя игнорировать.
Глава 4
Одна легенда гласит, что когда-то паутины символизировали надежду. Завораживающая форма делала их священными и почитаемыми. Никто не смел рвать паутину, потому что никто не хотел терять надежду. Все задавались вопросом, какое колдовство создавало такую аккуратную, гармоничную и нежную материю.
Кто так заботливо ткал надежду?
Когда люди наконец увидели паука, они отказались верить, что такое прекрасное полотно было соткано таким страшным и темным существом. С тех пор паутины стали срывать, они остались только в самых мрачных уголках.
Говорят, что паук, плетущий надежду, умер в одиночестве, все из-за этого несправедливого и поверхностного обращения.
Когда люди разорвали надежду
Дерек
– Произошло кое-что очень странное…
Фредерик ходит туда-сюда. Он выглядит как хищник перед прыжком. Его помощница сочувственно смотрит на нас из дальнего угла комнаты. Мы не знаем, почему он собрал нас в субботу утром, но уж точно не для чего-то хорошего.
– Я просмотрел материал, который вы собрали по Food Empower, мне понравилось. Конечно, можно было сделать лучше, но это хорошая основа для статей и интересных телепередач. Меня все устраивает. Я доволен, почти.
Он останавливается и смотрит на нас сверху вниз.
– Но? – Идгар нарушает молчание.
– Но… когда я загружал вашу презентацию в общую папку руководителей, выяснилось, что она идентична с презентацией третьей команды. Кто-нибудь объяснит мне, как это получилось? Почему у нас две одинаковые работы? Или вы у них скопировали, или они у вас. Но, так как они отдали материал раньше, я склоняюсь к первому варианту, и остальные думают так же.
Что? Я бросаю быстрый взгляд на Джулию, ее лицо внезапно бледнеет. Сиа скривила губы в нервной улыбке.
– Э-это невозможно, ребята передали мне материал вчера. Мы с Оливией подготовили презентацию и отправили по электронной почте. Мы ни у кого ничего не копировали, – лепечет Джулия.
Фредерик прерывает ее.
– Руководитель вашей команды – та опоздавшая? Тогда все понятно.
Меня бесит высокомерный тон этого мужчины.
– Поскольку нет убедительных доказательств того, что вы украли этот материал, вас не исключат, но так как вы прислали свою презентацию позже них, то засчитают только работу третьей команды. И, естественно, вы получаете ноль баллов за первый этап. Отличное начало, молодцы.
Он сообщает нам окончательное решение и выходит. В комнате сгущается напряжение.
– Ребята, я правда не знаю, как это объяснить… извините. – Джулия нервно приглаживает волосы.
Оливия кладет ей руку на плечо.
– Успокойся, очевидно, что третья команда обобрала нас.
У Джулии глаза на мокром месте, она боится поднять на нас взгляд. Она стоит, опустив голову, руки дрожат.
Я встаю и подхожу к ней.
– Не расстраивайся слишком сильно. Дело сделано. И мы это переживем.
Она кивает, вытирая слезы со щеки. Звук аплодисментов заставляет меня закатить глаза. Сиа с обычным своим безумным выражением на лице подходит к Джулии и начинает нападать на нее, не давая ей вздохнуть.
– Вы сдурели? – От ее дьявольской улыбки мурашки бегут
