ненормальная, и твое безумие не должно распространяться на других.
– А если я скажу, что помогла ей?
– Помогла? Ты? – Я не могу сдержать нервного смеха. – Ты законченная эгоистка. Разве ты можешь кому-то помочь?
Идгар сжимает губы, пораженный резкостью моих слов. Сиа остается невозмутимой, будто предвидела мою реакцию. Я хочу уйти отсюда. Я беру куртку со стула и направляюсь к двери.
– Я ей показала ее проклятие. Если она умна, то использует его, как народ использовал паутину до того, как проклясть ее. Если она глупа, она сломает его… уничтожив вместе с ним всякую надежду.
Идгар
Услышав слова Сии, Дерек на несколько секунд останавливается перед дверью, будто пытаясь найти в них какую-то логику. Но потом качает головой и выходит из комнаты.
Наступает тишина, но мое любопытство не дает мне молчать. За безумием Сии мне чудится что-то более глубокое, слово «проклятие» цепляет меня. Я хочу разобраться. Сажусь рядом с ней.
– Какое проклятие у Джулии?
– Тебе интересно? Не хочешь сначала узнать свое?
– Почему ты проклинаешь людей? – настаиваю я.
– Потому что проклятиями ведьмы защищают тех, кто этого достоин, – объясняет она мне.
Я обдумываю ее слова, но не могу найти связи между проклятием и защитой. Но больше меня поражает другое.
– Почему ты считаешь себя ведьмой?
– А что, я выгляжу, как изящная принцесса? – Ее вопрос вызывает у меня улыбку.
– Ты больше похожа на демона, чем на принцессу. – Но я говорю это с восхищением.
Кажется, она заинтригована моим ответом. Я молча улыбаюсь и не шевелюсь, как делают, когда хотят завоевать доверие незнакомого животного.
– Ты не боишься? – чуть ли не удивленно спрашивает она.
Отвечаю вопросом на вопрос:
– А ты не боишься?
– Тебя? Милый, ты совсем не страшный, – весело отвечает она.
– Просто ты меня плохо знаешь. Все мы здесь скрываем что-то, как ты и говорила, все мы чего-то боимся.
Вырвавшееся признание удивляет меня самого. Разговор с ней пробуждает во мне желание узнать больше, поделиться частью своего ада. Потому что ее ад может быть еще страшнее. Я встаю, выпрямляюсь и отхожу на несколько шагов. Она следит за мной взглядом, кажется, ее поразили мои слова. Впервые чокнутой психопатке интересен нормальный разговор.
– И чего ты боишься? – спрашивает она.
Я начинаю перекладывать аппаратуру, чтобы потянуть время. Я пока не готов довериться ей, по крайней мере не раньше, чем она доверится мне.
– Ведьмы вперед. Чего боишься ты?
– Я же вроде демон, – спрашивает она с лукавой усмешкой.
– Ведьма-демон, – исправляюсь я.
Она довольно улыбается, как будто я сделал ей комплимент. Спускается со стола и спокойно подходит к доске, берет черный маркер и начинает что-то рисовать. В какой-то момент кладет черный маркер и заканчивает рисунок красным.
– Этого ты боишься? – с недоумением спрашиваю я. – Мне кажется, она очень красивая и ни капельки не страшная.
Она улыбается, но на ее лице появляется то, чего я раньше там никогда не видел: глубокая печаль.
– Белая роза, запятнанная кровью, вот мой самый большой страх, – и ее шепот разносится по комнате слабым эхом.
Глава 5
Союз истины и лжи существует испокон веков. Они наши предки. Проклятые любовники. Глупцы всегда предпочитают удобную тепленькую ложь суровой ледяной правде. Они обманываются выдуманными счастливыми финалами, пока не претворят их в жизнь. И это для того, чтобы не разбиться о пугающую мрачную реальность. Заколдованный мир, где глупцы ищут прибежище в мимолетной дымке. И они думают, что могут отличить правду от лжи. Но в реальности лишь претворяется выдуманное нами.
Кто настолько глуп, чтобы разделять проклятых предков?
Кто настолько глуп, чтобы путать правду и ложь?
Проклятые предки
Сиа
В понедельник утром я вхожу в Big World News в ужасном настроении. При мысли о том, что я сейчас увижу тупое лицо Джулии, мне хочется вцепиться ей в горло. Из-за нее вся наша работа – коту под хвост.
– Она ушла.
Услышав голос Идгара, я резко оборачиваюсь.
– О ком это ты, Чен?
– Почему ты зовешь меня по фамилии?
Двери лифта открываются перед нами, Идгар заходит вслед за мной.
– Ты не чувствуешь себя хоть немного виноватой? Может, она ушла из-за того, что ты ей сказала…
По словам Идгара я догадываюсь, что ушла эта Джулия, белокурая принцесса. Я улыбаюсь, вспомнив ее испуганное лицо, когда она услышала мои слова.
– Ты смеешься? Я говорю, что она ушла из-за тебя, а ты смеешься?
– Мне надо плакать и скорбеть? Тогда ты будешь доволен?
– Нет, я не это имел в виду…
– Значит, буду смеяться. – Я снимаю темные очки и засовываю их в сумку.
Двери лифта открываются. Сегодня у нас лекция по теории с двумя другими командами. Мне очень интересно увидеть тех, кто украл у нас презентацию. У меня еще не было возможности изучить конкурентов, я только мельком видела их в первый день. Это отличная возможность прощупать их слабые места.
Мы идем по коридору в сторону аудитории, я переступаю ее порог и тут же замечаю, что стулья разного цвета: для первой, нашей, команды красные; для второй команды синие; для третьей – зеленые. В конце аудитории стоит прямоугольный деревянный стол, на стене висит огромный экран. Я усаживаюсь на один из красных стульев, Идгар садится рядом. В аудиторию входит Оливия, оглядывает зал и видит нас. Она запахивает коричневый кардиган и пробирается к нам.
– Давайте разделим их, так будет проще атаковать.
Оливия вздыхает, прежде чем сесть рядом со мной.
– Мы не на войне, Сиа, – возражает она в своей обычной нежной и невинной манере.
Ее обольстительный взгляд мог бы быть идеальной приманкой, но она этим не пользуется. Она просто изучает, а не атакует, не использует имеющуюся силу, чтобы подчинить тех, кто на нее смотрит.
– Может и нет, но они могут украсть нашу работу.
Своими глазами лани Оливия рассматривает другие команды. Даже она понимает, что нельзя жить в мире с теми, кто претендует на то же место, что и ты.
Идгар кивает в сторону блондина в зеленой зоне.
– Он руководитель третьей команды, Геймлих.
– Этот белобрысый пижон с хохолком? Боже мой, как унизительно, что меня обокрал тип вроде него.
Оливия пихает меня локтем.
– Сиа!
Геймлих, глава третьей команды, смеется со своими коллегами над какой-то шуткой. Он закинул руки за голову и вытянул ноги. Голубые глаза, светлые волосы и пирсинг в языке, который виден каждый раз, когда он открывает рот. Девушки его команды явно восхищаются его гениальным умом, который должен
