они уже начали обсуждать идеи. Каждый хочет выделиться и чтобы его идеи пошли в отчет.
Разве можно найти возможность лучше, чем эта, чтобы показать себя во всей красе?
– Пойдемте на наш этаж, я не хочу работать здесь. – Идгар встает, за ним Оливия и Дерек.
Когда я иду к лифту, я замечаю, что Татьяна пожирает глазами Дерека.
* * *
– Мы должны найти лучший способ заинтересовать их.
Оливия рисует прямоугольник в центре доски. Дерек садится за круглый стол, Идгар включает компьютер.
Я ложусь животом на стол, подложив руки под голову.
– С таким началом – мы уже проиграли, – бормочу я.
Оливия закатывает глаза. Смотрит на меня в ожидании объяснений.
– Мы должны не заинтересовать, мы должны их напугать, шокировать, вселить в них страх, которого они не ожидают. Заинтересовать? Мы же не в кинотеатре. Мы должны потрясти их.
– А это не чересчур? – Идгар чешет голову.
Это явно не их тема. Не знают, как вселить ужас, захватить душу того, кто на тебя смотрит.
– Хотите получить высший балл? Доверьтесь мне.
– Хорошо, какую новость выберем? – вздыхает Оливия.
– Он говорил об авиакатастрофах… мы должны взять эту тему?
На вопрос Идгара я запускаю руки в волосы. Ледяной принц просто наблюдает. Кажется, он фиксирует все, что мы говорим, но его холодность никуда не исчезает. Я встаю со стола и подхожу к доске.
– Он затронул актуальную тему, которая пугает двадцать процентов населения. Нам не нужно идти по тому же пути, если мы хотим удивить его. Спорим, что третья команда, с этим Геймлихом, представит автокатастрофы? Зуб даю. Мы должны избежать предсказуемых вариантов, нам нужно реабилитироваться после провала.
– Что ты предлагаешь?
– Чего боятся люди? Чего все пытаются избежать любой ценой?
– Смерти? – спрашивает Оливия.
– Именно. – Я беру черный маркер. – Мы должны взять тему, которая затронет слушателей, отдастся тревожным звоном даже в самых равнодушных умах.
Пишу в центре доски ключевое слово: «смерть».
– У нас есть первый ингредиент. И теперь главный, идеальная комбинация.
Я улыбаюсь, заметив смущение на их лицах. Начинаю снова писать и чувствую прилив адреналина. Это слабое место любого человека, никто не останется равнодушным.
– Нет.
Неповторимый голос Дерека тому подтверждение. Я знала, что эта тема потрясет его маленькое ледяное сердце.
– Я наступила на больную мозоль? Ой, я это специально. – Отвечаю я, наслаждаясь напряжением, которое сковало его лицо.
– Успокойтесь на минутку. Сиа, объясни, что ты хотела написать, а потом мы проголосуем, – предлагает Оливия.
– Мы должны объединить две самые горячие темы, которые всех пугают и шокируют. Смерть и дети.
– Ты хочешь использовать детей, чтобы привлечь внимание?
Дерек смотрит на меня, как на что-то мерзкое. Ненависть, которую он испытывает ко мне, теперь более чем очевидна, она в каждом его слове и жесте.
– Милый, мы используем все возможное, чтобы привлечь внимание. В этом и состоит задание, и если твой моральный кодекс этого не допускает, тогда, я думаю, ты ошибся с профессией.
После моих слов наступает мрачная тишина.
– И в чем твоя идея? – глубокий голос Дерека заполняет всю комнату.
Оливия и Идгар встревоженно смотрят на нас, ожидая очередной стычки между нами.
– Моя идея в том, чтобы напугать публику, сыграв на страхе и нашей потребности в безопасности. Найдем случаи похищения, жестокого обращения и убийства детей; сейчас на свободе множество серийных убийц. Достаточно разыграть эту карту – и мы в дамках! Используем слезливые фотографии, напишем душещипательный текст, а в конце призовем всех быть более чуткими. Никто не сможет остаться равнодушным… Почему? Потому что дети уязвимы, а убийство ребенка – это самое страшное преступление, которое только можно представить.
Мои слова произвели на них впечатление, я понимаю это по тому, как они переглядываются. Идгар нерешительно чешет голову, на лице Оливии смесь ужаса и стыда – похоже, ей придется признать, что я права.
– В тебе нет ни капли такта. – Дерек встает, и его лицо наконец теряет безразличное выражение. В голубизне его глаз сквозит что-то похожее на ярость… что-то, что он прекрасно умеет держать под контролем.
– Ты бесчеловечна. Даже не знаю, от чего мне противно больше: от того, что ты хочешь использовать насилие над детьми, чтобы добиться славы, или от того, что ты не испытываешь ни малейших угрызений совести.
– Проголосуем, Дерек Хилл.
Я поворачиваюсь к Идгару и Оливии. Понятно, что им неприятно делать выбор.
– Поищем что-нибудь другое? – спрашивает Оливия.
– Другое? Что одновременно впечатляет и шокирует? Вперед, предлагайте… я слушаю.
Дерек тяжело вздыхает. У него нет достойного варианта. Я одержима желанием разморозить его как можно быстрее, и чувствую, что, придерживаясь этой темы, смогу заглянуть за крепостную стену его ледяного замка.
– Отлично, значит работаем с моей идеей.
Оливия, поняв, что Дерек хочет возразить мне, опережает его и предлагает компромисс.
– Давайте сделаем так: мы возьмем ту тему, которую предложила Сиа. Но представим ее очень деликатно. Мы не будем поднимать эту тему, только чтобы навести панику, а в первую очередь – чтобы привлечь внимание людей к правому делу.
– Извини, а я разве не так сказала?
– Все согласны? – повторяет она, игнорируя мой вопрос.
– Я согласен, пойду искать информацию в интернете.
Дерек несколько секунд прожигает меня взглядом, потом поворачивается к Оливии и слегка кивает. Будто ему совершенно плевать на мое присутствие и он даже не слышит моего голоса. Все оставшееся время он работает над текстом вместе с Оливией.
Я сажусь рядом с Идгаром, который занимается дизайном презентации.
– О чем размышляет твое больное сознание?
– О том, почему я вызываю отвращение у ледяного принца.
Дерек сидит рядом с Оливией, они явно сработались. На его лице не осталось ни следа напряжения.
– Может быть, потому что ты только что сказала, что хочешь использовать насилие над детьми, чтобы выиграть в состязании?
– Оливия сказала то же самое.
– Нет, она так не говорила.
– Чен, ты на чьей стороне?
Его темные глаза смотрят на меня несколько секунд. Он чешет голову и возвращается к работе.
– Почему он меня ненавидит? А еще на днях… ты слышал, что он мне сказал? Грубиянка, извращенка, нахалка.
– Тебя задели его слова?
– Конечно нет. Мне обидно, что он не применяет свои высокие моральные принципы ко мне, с остальными он куда более вежливый и приветливый.
Я смотрю, как Дерек диктует Оливии текст, а она набирает его на компьютере. У него даже голос другой, когда он говорит с остальными. Он контролирует его всегда, но со мной любые интонации просто стираются.
Может быть, он боится искры между нами?
– Ты
