осознаешь, что выглядишь ненормальной, когда на него так пялишься?
– Осознаю, Чен.
– И почему ты продолжаешь это делать?
Я перевожу взгляд на его сосредоточенное лицо. Он надевает очки, когда работает за компьютером, и в них похож на зануду.
Вооруженный пистолетом зануда, который скрывает мучающее его зло за язвительными репликами и техникой. Я не забыла то, что увидела в нем пять лет назад.
– Потому что хочу его разморозить. Тебе не интересно узнать, что он прячет? Секрет ледяного принца.
– Честно говоря, в рейтинге вещей, которые меня интересуют, это в самом конце… и уж точно после получения хорошей оценки за презентацию. – Он криво улыбается, но видно, что он просто пытается избавиться от тревоги.
В Идгаре есть что-то едва заметное, что ему удается сдерживать, но оно все еще живет внутри него.
– Поверь, мы превзойдем даже их ожидания.
Оливия
Мы все время работаем отдельно, каждый занимается своей задачей. Отредактировав текст вместе с Дереком, я отправила его Идгару на верстку. Теперь мы изучаем фотографии, которые они с Сией отобрали, и дизайн презентации.
Дерек стоит у окна, устремив взгляд на улицу. У него получается скрывать свои эмоции, даже когда он в глубокой задумчивости. С какого ракурса ни посмотреть, он всегда одинаковый. Я завидую его способности подавлять любые эмоции и сохранять самообладание в любой ситуации.
– Кто выступит с презентацией? – спрашивает Идгар.
– Оливия, – без колебаний отвечает Дерек.
Я резко поворачиваюсь к нему и вижу, что остальные тоже на него смотрят. Мы удивлены этим ответом, и я больше всех.
Он поворачивается ко мне и сухо говорит:
– Думаю, ты единственная сможешь представить эту тему должным образом, с максимальным тактом.
Сиа разражается своим обычным безумным смехом, эта девушка вызывает у меня беспокойство. В отличие от нас она не заботится о том, чтобы скрыть свое безумие, и уж тем более о том, чтобы не вызывать бурную реакцию у других. Идгар сверлит ее взглядом, она приходит в себя и бормочет:
– Пусть будет Оливия.
Она пытается успокоиться, но я вижу, что это получается у нее с большим трудом.
Идгар достает из компьютера флешку с готовым файлом, и мы все вчетвером спускаемся в аудиторию на первом этаже для презентации. Я повторяю текст речи до изнеможения. Мы заходим в зал, остальные команды уже там. Я сажусь рядом с ребятами. Джек тоже, он следит за мной, но сейчас молчит, только наблюдает. «Я не должна смотреть на него».
К счастью, первыми выступают слизеринцы, команда Геймлиха. Я опускаю глаза на листы с текстом, Джек сидит справа от меня.
Я слышу голос Геймлиха, который начинает выступление. Стараюсь следить за его речью, хочу понять, как она выстроена и сколько времени займет.
– Вы когда-нибудь задумывались о том, как мы спокойны, когда едем на машине? Моя мама даже умудряется делать эпиляцию на заднем сиденье. А были бы вы так же спокойны, если бы знали, что это самый опасный вид транспорта в мире? Нет, верно?
Геймлих своей шуткой вызывает смех и получает одобрительный кивок некоторых редакторов. Они слушают, явно наслаждаясь его способностью разрядить обстановку и при этом увлечь слушателей рассказом.
Петер, руководитель этого испытания, приглашает другую команду представить их работу. Я в очередной раз облегченно вздыхаю, но Джек шепчет мне в ухо ядовитые слова. «Ты не сможешь это сделать». У меня мурашки бегут по спине, живот скручивает. Дыши, Оливия. Я качаю головой, чтобы заставить его замолчать.
Татьяна встает, один ее вид привлекает всеобщее внимание.
– Мы медленно убиваем самих себя. У нас есть семь лет – и наступит точка невозврата. О чем я говорю? Смертельный обратный отсчет начался в Нью-Йорке, то время, которое у нас осталось до необратимого конца. Непоправимый вред, который отравит нашу жизнь, жизни наших детей и внуков и тех, кто придет после нас.
Она прохаживается взад и вперед, привлекая своим плавным движением внимание всех присутствующих. Редакторы делают пометки о ее выступлении в блокнотах. По их лицам я понимаю, что отзывы будут положительными.
«И ты хотела победить ее? Ха, она круче тебя». Джек продолжает вонзать в меня ядовитые слова. Мне не хватает дыхания. Я оглядываюсь вокруг: как отличить реальность от призраков? Я растеряна.
Я закрываю уши ладонями и шепчу:
– Оставь меня, я не буду тебя слушать. Мне очень нужна эта работа.
Он настаивает взволнованным голосом: «Я просто хочу защитить тебя. Если ты начнешь публично говорить об этой жуткой теме, то опозоришься на глазах у всех. Я не могу этого допустить. Я здесь, чтобы защитить тебя».
Я так сосредоточилась на том, чтобы не слышать его слов, что не заметила, как Петер вызвал нашу команду. Я стараюсь глубоко дышать, чтобы сдержать дрожь в руках.
– Первая команда?
Все смотрят на нас. Дерек немного пододвигается на стуле, чтобы закрыть меня от глаз других участников, которые наблюдают за нами в ожидании ответа. Он хочет дать мне время прийти в себя. Идгар взволнованно стучит ногой по полу.
Я не могу перестать дрожать.
«Прекрати, прекрати, прекрати». Я зажимаю уши руками. Нужно найти в себе силы и встать. Но я понятия не имею, что мне говорить, мое сознание превратилось в пустой белый лист.
Сиа встает с театральной улыбкой, поправляя шубу на плечах. Она готова выйти на сцену.
– У вас есть дети? Внуки? Племянники и племянницы? Малыши такие милые, правда?
Один из редакторов поднимает на нее взгляд. Эдгар и Дерек взволнованно переглядываются. Они понимают, что Сиа не следует плану, который мы утвердили.
– Представьте, как они спокойно играют со своими друзьями. Но любой субботний день может обернуться насилием, педофилией или, что еще хуже… убийством.
Ее слова неизбежно привлекают внимание. Она начинает перечислять типы насилия в отношении несовершеннолетних – случаи, не только широко освещаемые в прессе, но и те, когда невинные малютки оказываются втянуты в ужасы, о которых никто не говорит. Она не забывает упомянуть и людей, об опасности которых родители обычно даже не задумываются: нянь, друзей семьи, учителей…
А все они статистически попадают в категорию самых опасных для детей личностей. Фотографии из газетных статей с самыми скандальными происшествиями вызывают цепную реакцию вздохов и потрясенных взглядов.
Сиа говорит о физическом и психологическом насилии, сеет сомнения и вспоминает наивность детей, как они иной раз не осознают опасности и втягиваются в игру, которая должна оставаться в секрете.
– Вот что происходит и будет происходить. Статистика говорит сама за себя, но до сих пор никто не представлял ее должным образом. –
