Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Последней проявилась Лена Большая – я уже ехала по центру Сочи и пыталась понять, где же мне сворачивать к отелю: навигатор надышался кавказских трав и завис в самый ответственный момент. «Временно недоступна», – вот что ответила Лена Большая на мои «как ты там?». Ладно, позже попробую еще.

Мы со Шварцманом прислушались к коллективной интуиции и с третьего раза нашли забронированный синий отель. Я остановилась у разъезжающихся дверей, вошла в лобби, спросила сонного мальчика на ресепшен, есть ли у них парковка. «Добро пожаловать, нету», – равнодушно произнес мальчик. Я подождала, пока он снимет сотню копий с моего паспорта, расписалась тут и там, получила ключ-карту, выслушала информацию о завтраке до одиннадцати и пароле от вайфая, вернулась к Шварцману и отвезла его в тихое бесплатное место. Он мигнул фарами и мгновенно уснул, прямо как Боря. А я повесила на плечо сумку, сунула под мышку пакет с салатами, доехала на дребезжащем лифте до номера 708 и, толком не рассмотрев его, тоже легла спать: завтра большой день.

Большим был только день, а вот номер – наоборот. Ночью я этого не заметила, но утром, встав с постели и стукнувшись сразу ногой о кровать и локтем о стену, подумала: что это за коробка из-под мороженого, в которой я очнулась? Не просыпаясь, сходила в ванную, возвратилась, прихрамывая (ушибла палец), попыталась снова заснуть, но тут либретто заиграл целый оркестр перфораторов. Я полежала, подождала: ну, что-то где-то срочно чинят, сейчас починят и перестанут. Однако концерт не прекращался.

Я вышла в коридор прямо в маминой ночнушке. Прошлась налево, потом направо. Посчитала: в пяти номерах на этаже активно шел ремонт. Рабочие либо не обращали на меня внимания, либо воодушевленно махали мне, отгоняя от лица пыльные облака.

Из номера я позвонила на ресепшен:

– Доброе утро, это семьсот восьмой. Видимо, произошла ошибка, на моем этаже ремонт.

– Да, все верно, – подтвердила мои опасения равнодушная девочка, сменившая на посту равнодушного мальчика. – На седьмом ремонтные работы. Продлятся до первого июня.

– Тогда можно меня переселить? – спросила я, все еще уверенная, что ночной мальчик просто плохо соображал, что делает, и потому отправил меня в царство перфораторов.

– Жозефина Геннадьевна? – зевнула девочка, пощелкав клавиатурой.

– Да.

– Вы бронировали двадцать восьмого по скидке. Свободных номеров нет. Мы фуллибукт.

– Вы кто?

– Фулли! – отчеканила она. – Букт! Все занято, отель полон гостей. У нас четыре звезды, поэтому было так дешево.

– Ах, четыре звезды, – произнесла я, даже не надеясь на то, что девушка поймет сарказм. Остальные мои мысли потонули в перфораторном крещендо.

Что же, большой день начинался так себе. Я взяла с тумбочки часы: времени было 9:09. Рановато гулять, но можно принять душ. Возвращая часы на тумбочку, я заметила между ней и надкроватной лампой медную табличку с веселым смайлом: «НОЧНИЧОК». Двинулась в ванную, нашла еще несколько табличек со смайлами. Они, как оказалось, сопровождали каждый мой шаг. «ХОЛОДНАЯ ВОДИЧКА», «ГОРЯЧАЯ ВОДИЧКА» – висело над кранами. А над никелированными крючками и того лучше: «ПОЛОТЕНЦЕ ДЛЯ ВАШИХ РУЧЕК», «ПОЛОТЕНЦЕ ДЛЯ ВАШИХ НОЖЕК» и окончательно меня добившее «ПОЛОТЕНЦЕ ДЛЯ ВАШЕГО БЛАГОУХАЮЩЕГО ТЕЛА». Я и не знала, что мы так близки, господин Фуллибукт.

Горячую водичку мне, к счастью, не отключили, поэтому под душем я немного взбодрилась. Оделась и отправилась гулять.

До 16:30 оставалось целых семь часов.

Я прошла от отеля с десяток шагов налево и оказалась в ухоженном тенистом парке, полном пальм, магнолий и неизвестных мне цветущих кустов. Парк тянулся вдоль моря, но уровнем выше. Море блестело внизу, переливалось, меняло цвет, периодически пряталось за деревьями. Народу в парке было мало: несколько дружных пенсионерок, пара мам с колясками и телефонами, три джек-рассела с хозяйкой и я – гостья перфорированного четырехзвездочного отеля.

Я села на первую попавшуюся свободную скамейку, по-детски радуясь тому, что она обращена «лицом» к воде. Почему-то на наших курортах, как я помню еще из детства, принято скрывать море от отдыхающих: и тропа к нему вечно тайная, неочевидная и идет через чужие дачи, и скамейки воткнуты где попало, так чтобы перед глазами у тебя оказалось что-нибудь мрачное: яма, закрытый киоск или ржавый гараж с надписью «Машины не ставить!!!». Но здесь, в центре Сочи, я получила совершенно бесплатный вид на море. Только наслаждаться им мешала тревога.

Четыре дня я думала, что мой план по возвращению Бори хорош или достаточно хорош. А сегодня поняла: нет у меня оснований верить в успех. Может, негостеприимный отель был тому виной, а может, пострадавший там палец, который теперь приходилось поджимать и идти вполсилы, некрасиво ставя ногу и ловя взглядом страховочные скамейки. Я вдруг увидела себя со стороны: женщину, которая самое важное в жизни пропустила и растеряла, и теперь пытается собрать большой лего-корабль из горсти чудом уцелевших деталек. Когда-то ей предлагали настоящий фрегат, или галеон, или бригантину, или еще какой парусник со звучным названием, и обещали увезти за горизонт, на прекрасный остров. Но ей не надо было горизонтов и островов, а надо было как следует помучить капитана. Тот терпел-терпел, но отшвартовался как-то ночью и умчал подальше на всех парусах. И вот сидит она (то есть я) на берегу и удивленно рассматривает пластиковое корыто с дырой в центре – все, что ей удалось соорудить из оставшихся кубиков.

Ну, зато есть вид на море. Вид на море, виды на Борю… Так, хватит, Жозефина Геннадьевна. Встаем, принимаем максимально удобное положение и идем бродить средь пальм и магнолий. Пойдет дождь – накроемся корытом.

В стене старомодной, по-советски величественной белой гостиницы было вырезано окно, из которого только что начали чем-то торговать. Я встала в очередь за тремя энергичными бабушками и двумя квелыми мамами. Купила кофе и булочку. Булочка называлась красиво – «со штрейзелем» и была еще горячей. Кофе тоже не подкачал, пусть и пролился через плохо надетую пластиковую крышку и посадил мне на белой майке пятно в виде перевернутой Австралии. Я села на очередную скамейку, выпила кофе, съела булочку…

А вдруг Боря прямо сейчас ко мне подойдет? Сюрпризом, не дожидаясь 16:30. Спросит, с чем булочка, обнимет за плечи, поведет жениться. Нет, его самолет прилетает только в два часа дня, а сейчас половина одиннадцатого. Тогда так: я приеду в «Журавленок», сяду за столик в кафе «Молнии», и тут он появится из стеклянной двери. Улыбнется, возьмет за руку, поведет жениться… Или так: я зайду на ресепшен «Журавленка» и услышу за спиной: «Девушка, вы