баба Шура, – а что с моим домом?
– Эм… – замялся мужчина и поправил галстук, – здесь я бессилен. Вы лично отдали дом, – он глянул на хмурого мужчину, – и машину. Рекомендую обратиться к частным юристам по этому поводу, но обещать ничего не могу. Вы были в здравом уме и памяти и сами сделали свой выбор.
Когда все поставили подписи, участковый сел в черную «Тойоту». На пассажирском сиденье его ждал человек в пальто.
– Иногда мне кажется, – начал участковый, – что вы тоже подвержены грехам.
– Скажешь тоже… Я помогаю людям осознать простые истины: нужно жить, пока есть время, не тратить его на бесполезные занятия. Помогать ближним, в конце концов.
– Но и выгоду вы получаете. В этот раз вообще безумцы попались: отдать единственное жилье – непостижимо!
– Не забывай, сколько я отдаю за поиск информации, за создание сайтов, а еще нужно заметать следы.
Человек снял перчатки и потер озябшие пальцы. Каждый год весной они у него мерзли. Загребущие руки. Жадность – худший из пороков. Он знает по себе. Жадность заставляет прогибаться под любые обстоятельства, жертвовать семьей, бизнесом, даже свободой. И в его силах столкнуть людей лицом к лицу со своей жадностью. Машина набрала скорость и пронеслась по Абрикосовой. Солнце ползало по крышам домов, ласково оберегая жильцов.
Человек вздохнул. Может, когда-нибудь мир изменится, а пока он будет его менять сам.
Дарья Кей
Пылающее соседство
– Эй! Нет! Ты не можешь держать их здесь!
Я поспешно выключаю конфорку, и пяток красноспинных ящерок длиной не больше пальца начинает метаться по плите.
– Но почему? – удивляется моя соседка Маня. Ящерки взбегают по ее подставленной руке и оказываются в объятиях шерстяного свитера. Я смотрю на это безобразие с опаской: подожгут, не дай бог! – Они ведь маленькие, им нужен огонь, иначе они не вырастут…
– Ты тратишь впустую газ! Не представляешь, сколько это потом будет стоить.
– А сколько?
Маня смотрит на меня незамутненным взглядом, и я бью себя по лбу, не зная, как объяснить. Мане восемнадцать годиков, но к городской жизни она совсем не приспособлена. Как многоквартирные дома отапливаются – не знает. Как включать конфорку – я научила. Что за бумажки приходят ко мне каждый месяц и почему я ругаюсь на одно слово из трех букв другими словами из трех букв – непостижимая наука! А все потому, что Маня – ведьма из глубинки. Первая в своем роду она переехала в Питер, чтобы жить современной жизнью современной девушки. Угораздило же именно ей наткнуться на мое объявление о поиске соседки для раздела аренды!
Нет, Маня девушка хорошая: тихая, аккуратная, хозяйственная. Она печет отменные пирожки, замешивает лучшую шарлотку в мире, а ее супы хочется есть и на обед, и на ужин, и на завтрак, если останется. Она убирает за собой, да и за мной, если честно; не мешает учиться музыкой или телевизором, не водит ухажеров. Одно плохо: с ней в комплекте идет целая орава магического зверья…
Жар-птицу, живущую в просторной клетке на пол-окна, я прозвала Кешей, и та осуждающе смотрит на меня каждый раз, когда я представляю ее гостям. В ванне плещется тацелвурм – длинный толстенький змей с кошачьей головой – по имени Ца-ца. Он блестит зеленой чешуей и беспокойно шныряет туда-сюда, когда включаешь свет. Чтобы помыться, приходится набирать огромный таз воды и поднимать эту склизкую двадцатикилограммовую тушу. Маня говорит, это он еще маленький…
– Лучше б зеленого змия завела, – сказала я ей в первый день, оглядывая повернувшегося на спину и подставившего пузико теплому душу тацелвурма. Умел бы он делать алкашку, его присутствие принять было бы намно-о-ого проще.
Самое нормальное, что приехало с Маней, – лесной заяц Анчутка. По ночам он спит в Маниной комнате в отдельной корзине («Бабушка сплела», – гордо хвасталась Маня), а днем с лихвой оправдывает свою кличку, беснуясь и заскакивая с пола прямо на стол.
Все это на переговорах преподносилось как безобидные «кролик, рыбка и птичка», и я в целом не возражала, хозяйка квартиры тоже. Но теперь к этому зверинцу добавились саламандры… Пять крошечных гладких ящерок смотрят на меня невинными детскими глазищами, сидя в объятиях расстроенной Мани.
– Не нужно было заводить их, не подумав, – строго говорю я.
– Но я подумала! – уверяет она, горячо кивая. – Я столько лет саламандр хотела. Сколько искала! В нашу глубинку таких не завозят. А они такие полезные, мамой клянусь! Вырастут – будут и чайник кипятить, и суп греть, и воду в ванной!
– Ага, только сначала потратят газа, будто мы не вдвоем живем, а ресторан обеспечиваем! Хотела саламандр? Вот и придумывай, как теперь их растить, но газ не включай! Ну, разве что когда чай захочешь или ужин готовить будешь.
Оплату мы делим так, что за коммуналку полностью плачу я. Студенты – народ небогатый. Каждый рубль на счету. А тут такое…
Манина часть – продукты и товары для дома. Ей в этом, конечно, везет: родственники присылают ей много домашнего: и мед, и капусту с морковью; тонны яблок пришли к нам на почту в сентябре и доходили в первую неделю октября. Хоть продавай, ей-богу! В посылках были и свежие ягоды, и варенье, и грибы, и кабачки, и орехи, и чего там только не было! Все душистое, сладкое, жаловаться, в общем, не на что.
Остальное Маня закупала за наличку и творила на кухне чудеса. Отмечая праздник урожая, она пропитала квартиру запахом грибов, ягод и душистых специй; гирляндами из листьев увешала стены, шишки с позолотой раскидала, а ее бабушка связала мне в подарок свитер и носки из мягкой шерсти. Я такого не ожидала…
Не ожидала и что Маня в подарок сама себе закажет через какие-то свои ведьмовские каналы выводок саламандр. Она показала мне их, мечущихся по простой полуторалитровой банке, с таким воодушевлением, будто не огненных ящериц принесла, а выводок котят, да не без спросу, а по договоренности.
Конечно, я довольна не была, но не выкидывать же мелких? Думала, как-нибудь переживем, обвыкнемся, как с остальными было, да только Маня вон что удумала: все четыре конфорки включает, чтоб ящеркам не тесно да тепло было. Никого такая расточительность не обрадует!
Маня уносит саламандр в комнату в объятиях. Они жмутся ей под мышки, пытаясь согреться. Сами вырабатывать огонь еще не могут – маленькие. Маня расстроена и сбита с толку. Кусает губы, пытаясь понять, что ж ей делать с этим выводком, если нельзя держать его на газу. Мне неловко, кажется,
