Самогонка вряд ли присутствовала, потому что за самогоноварение очень строго наказывали власти. Начиная с 1939 года, и в войну, и в послевоенное время могла быть и самогонка. Её, конечно, подпольно, но всё же гнали. Таких строгих мер против самогонщиков власти, пожалуй, не применяли. Из закусок тогда были… Анна, вспоминая те времена, рассказывала. Почему-то закуской, по её словам, в то время считались какие-нибудь выпечки из теста, из белой муки. Например, булка со сладкой маковой начинкой или всевозможные крендели (закрутки) из сладкого теста. Также обязательным атрибутом тогдашнего хорошего свадебного застолья был красный сладкий кисель, обязательно очень густой, разлитый в миски. Сметана, также в мисках, творожный сыр. Жареная рыба и яечня, но не глазунья на сковородке, а такая в мисках — яйца с молоком — скорее, омлет. Мясных блюд почему-то было мало. Или, может быть, Анна больше обращала внимание на блюда более близкие ей по вкусу как женщине, о них и говорила. Но чего уж точно тогда не было на свадьбе, то это картофеля и салатов. Картофель отсутствовал, потому что считался уж слишком обыденной, простецкой едой для таких торжественных застолий. А салаты тогда, да ещё в крестьянской среде, и вовсе никто не знал и не употреблял. На свадьбах или других торжественных мероприятиях сервировка стола — блюда, продукты — должны были показывать зажиточность хозяев.
И вот Анна, бывало, насмотрится на все эти знатные угощения — пития и яства, а когда придёт домой, там ждёт её традиционный ужин. Это варёный картофель, скорее, даже в мундирах, его, достав из печки в чугунке или горшке, высыпали прямо на деревянный не застланный стол. И даже несколько картофелин обязательно в таких случаях скатятся на пол, и пар от горячей пищи взметнётся к самому потолку. Семья большая, и где такой посуды наберёшься, чтобы такое количество картофеля вместить разом на столе. Да и стынет он так лучше — высыпанный из посуды. Вдобавок к картофелю подавались солёные огурцы или квашеная капуста. Анна же при виде всего этого, после того, что наблюдала на свадебных столах только что, сердилась на своих домашних и не хотела садиться есть. Да и не любила она кислой капусты и солёных огурцов по причине собственного нездоровья. Ей больше нравились молочные блюда, например, затирка на молоке. Но для неё отдельно никто ничего не готовил. Вот, мол, ещё будет харчами перебирать, ешь, что все едят. В основном к картофелю традиционно подавалась капуста и огурцы, реже сало, жареное на сковородке. Утром, чтобы приготовить завтрак, топилась печь. Пеклись блины, чаще из муки, реже картофельные (драники, таркованцы), жарилось сало или просто растапливался жир свиной, чтобы блинами макать туда. Если пост или постный день — то вместо сала, жира — подсолнечное, льняное или конопляное масло. Также утром в печи готовился одновременно и обед. Когда осень, зима или ранняя весна — щи из квашеной капусты с мясом или без мяса. Или картофельный суп с мучными галушками или крупой. Каша чаще из пшена или гречки. Вместо чая — компот из сухофруктов (взвар). Летом на первое — щавель, щи из свежей капусты, борщ из ботвиньи (ботвы красной свеклы) или молочный суп. Всё это, сваренное утром, стояло, упревало в печи до самого обеда. На ужин же вновь топили печь. Тогда традиционно — варёный картофель или те же блины. Могла быть затирка (затерка) — мучные галушки, сваренные с молоком или просто с водой.
Ещё перед войной Анне в женихи, так сказать, пророчили одного парня. Некоего Гришу Гарбарова. Как-то, гуляя с подругами по улице и проходя возле его хаты, Анна видела, как он сидел и пил чай, держа в руках стакан. Это был вечер, горел свет в доме, окна не занавешены, и с улицы было видно, что делается в доме. Анна знала, что он болеет. И как-то жалко было его. А вскоре он умер. И так Анна и не вышла замуж.
Как-то раз одна из её подруг затеяла ехать на некий хутор гадать на женихов. Дескать, на этом хуторе была очень знающая гадалка — всю правду тебе скажет. Тогда стояла зима и как раз разыгралась метель. Снегу навалило — по пояс, замело все дороги, и ещё продолжало сыпать-мести. Зина, так звали девушку, вывела кобылу из сарая и начала запрягать её в сани. А метель-вьюга снег крутит так, что не видно ни свету ни миру. Подруга же решительно говорила, обращаясь к Анне: «Ганно, едом гадать. Всё равно едом». И сама в то время продолжала запрягать лошадь. Так ей приспичило тогда. Но вдруг выскочила мать подруги из избы и в ужасе закричала: «Зино, не пущу! Поедете и душу загубите! И сами пропадёте, и коня сгубите! Куда вы в такую погоду?» Встала перед лошадью и дочкой, руки расставила крестом и всё же не пустила. А так — неизвестно, что было бы, если б поехали тогда: где-нибудь и правда замело б, замёрзли б в снегу.
При первых советах в Кожан-Городке в клубе стали показывать кино. Те, кто заплатил, сидели в зале и смотрели советский кинематограф. Но некоторые девушки — Аннины ровесницы — пытались смотреть кино с улицы через окно, подымаясь на высокое крыльцо. Или же стояли на крыльце, приоткрывали дверь и смотрели, что там делается на экране. Кино для них тогда было в диковинку, никогда ещё доселе невиданным зрелищем. Естественно, очень хотелось посмотреть. И, конечно же, Анне тоже хотелось не отставать от своих сверстниц. Те — на крыльцо и в окно смотреть, и она айда с ними. Какой-то новоиспечённый администратор в недавно открывшемся клубе, кто-нибудь из советских активистов, время от времени выбегал и гонял девушек. Мол, непорядок, ишь ты на них, пытаются бесплатно посмотреть кино. При его появлении те разбегались врассыпную, прыгая прямо с крыльца. Видно, тем администратором был молодой мужчина, и девушкам вот так подразнить его было за удовольствие. Этакое своего рода развлечение. Если он стаскивал какую девушку с крыльца, та обычно легко спрыгивала как ни в чём не бывало и отбегала на безопасное расстояние.
И вот в очередной раз он выбежал уже порядком разозлённый. Все привычно кинулись врассыпную. Анна же, по причине своего нездоровья, не обладая таким проворством и резвостью, как её товарки, не успела отбежать. Тот активист-администратор схватил её и, размахнувшись, с силой пихнул с крыльца. И получилось, что она упала задом. При этом, не имея возможности как-то сдержаться, полетела так с высокого
