над унитазом. А суп умни-преумни был, прям как ты! Растопырился и не вытряхивается.
– Ты хто такая?! – арет. – По какому праву беспредельничаещ?
– Я хозяйка етой квартиров, в которой стоит холодильник! Я плачу за електроэнергию и вообще за все тут плачу! Лезь в унитаз щаз же, пока не началось!
– Не полезу! Оттуда воняет!
– Ну воть! Началось! От тебя тоже воняет, поверь мне.
– На кого я внуков своих оставлю? – арет еще громче супь.
– Так я щаз вас всех туда вылью! Ты в канализациев новых найдешь, еще лучше прежних. И крокодила-альбиноса себе заведешь. Лезь, там очень интересно! – уговаривает его женщинов и ершиком ему в морду тычет.
– Ах так! – сказал супь. – Тогда давай вместе!
Вощим, схватил женщинов за руку и потащил за собой в унитаз (страшне тебе? Мне лично очень).
А во сне то ли унитазы огромни-преогромни, то ли очкасти женщины худеньки-прехуденьки, короче пролезла женщина в трубу и полетела вместе с супом куда-то вниз. Летит и орет. Воть так из рота:
– АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
И супь тоже арет басом:
– ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!
(они еще долго арали, на половину книщки примерно)
– Я тебя сварила, я тебя и выкину! – арает женщинов.
– Кишка тонка! – отвечает ей суп и пальчик показуит.
Вощим, летят и дерутся. Долго ли коротко ли, долетели до самого дна. Может три года летели, а может и все сто. Плюхнулись на что-то мягки-премягки и лежат, моргают из глазов.
– Щто это? – спрашивает тихонько суп и «снежного ангела» пытается, значит, делать.
– Даже не спрашивай, – отвечает ему женщина и очки, значит, не протирает на всякий случай. Чтоб сберечь остатки нервни-пренервии системов.
А вокруг все коричневи-прекоричневи. Читать противно, а оторваться невозможно, да? Ето назувается талант, хе-хе-хе. Просто думай, што это кофе или даже шоколад, мне тоже трудно ети строчки печатать, аж нос прищепкой заткнула.
Тут подьезжает к ним на белоснежни огромни-преогромни крокодиле Повелитель Всего Коричневи и смотрит на них так сверху с большим таким интересом:
– Давно хотел на тебя посмотреть, очкасти женщинов. А то из унитаза ракурс не очень, лица твоего ваще не разглядеть.
– Дратуйти, – на всякий случай вежливо говорит ему женщина из ротов.
– Дай-ка я тебе очки протру, чтоб ты меня хорошенько рассмотрела.
– Может не нада?
– Нада, нада. Долгие годы кормила ты меня протухшими супами, стал я большой-пребольшой, сильни-пресильни! Теперь хочу жениться на тебе в благодарность.
– На нем женись! – тычет женщина на супь.
– Он свидетелем будет на нашей коричневи-прекорищневи свадьбе. И фата у тебя будет коричневи-прекоричневи. А после свадьбы вылезем мы с тобой на белоснежни крокодилах наружу и сделаем весь мир коричневи. Ваще весь! Воть ето красотища тогда настанет!
– Мамаааааааааа!!!!! – заорала женщина и проснулась. – Ужос, какой страшни сон!
– Да не говори! – отвечает ей супь с соседней подушки.
Ладно, ладно, не отвечал ей супь.
С тех пор стала она вовремя мыть кастрюльки. И крышку унитаза на ночь подпирала стулом, чтоб крокодил не вылез.
И вы мойте кастрюльки, не будем кормить Повелителя Всего Коричневи протухшими супами, у нас тут и без него проблем хватает.
Ета обнимашковая глава
Обнимашек никада не бывает многа. Знаити, зачем они нужны? Обнимашки нужны, потому что иногда мяукать хвалебни речи слишком утомительна, проще прижаться к своему никчемни и показать всю глубину чувствов мягким пушистым огранизмом. Да-да, именно так мы, кошищки, сообщаем: «Посмотри-ка, я настолько привязался к тебе, что забываю про собствени лични пространства! Цени ето, никчемни!»
Вот пащему главни миссиев обнимашек – согреть квартиры уютом и теплом, да и украсить шерсточкой любимую копточку никчемни тоже неплохо выходит, хе-хе.
А еще ету главу хорошо читать перед сном, потомушта она имеет укокаиваще действиев на чихику. не на твою канешна, но ты тоже попробовай, вдрюг подуйствует.
Воть она начинается. Сказочка-обнимашка. Сейчас она смотрит на тебя большими-пребольшими глазами и думоит:
– Ето кто тут у нас такой калошеньки-прекалошеньки? Но какой-то не очень дообнятый.
Сказочка садится рядом и улыбается тебе. Она невидимая, но тепли-претепли. Она нежно-пренежна обнимает тебя за плечи, прижимает к себе и окутывает целиком, как одеялащко или пледик. С ног до головы. Воть так.
И вот у тебя уже розовеют щеки и появлятся приятни-преприятни щекотушки в районе солнещни сплетениев.
Ты когда-нибудь думала или думал своей башкой, што если внутри тебя солнещни сплетениев, значит, ты, получается, солнышко?
И пусть тебе пятьдесят, двадцать, сто или сколько там тебе в етой жизни стукнуло?
И пусть снаружи ты немножко нервни, местами посеребрился и даже заизюмился.
Пускай. Это ваще не важно, веришь? Все, што в паспорте, полная фигня.
Ведь внутри ты сирамно остался солнышком, детащкой, зайщиком. Ты же космищески матрешка-кочережка. У тебя снаружи взрослый, внутри него детащка, а внутри детащки счастье быть собой, счастье чувствовать и блюбить.
И ета сказочка обнимает именно эту часть тебя. Самую нежни-пренежни, самую доверчиви и раними. Ето пузико твоей души. Сказочка-обнимашка целует твое пузико и немножко щекочет, штобы ты улыбнулся.
И знаешь што?
Если к твоей нощке сивоня прилипнет осенни листик,
мимо пролетит на перышке павущок в вязани носочках,
или над ухом бздыкнет мухов,
или на стенке начнет ржать солнечни зайщик,
или если ты во сне услышишь, как кто-то говорит твое имю,
просто знай, что ето сказочка-обнимашка прискакала, прилетела, добралась до тебя.
Положи ее в кармашек своей души, пусть она тебя греет сивоня.
И помни, ты любими, ты нужни, ты важен для Муроздания. Хорошо, што ты есть. Улыбайся. не так, ширее. не скрипи зубками, не нада. Малядец ти такой. Просто ой, люли-люли, какой же ты молодец!
Обнимаю тебя. Чувствуищ? Кивай давай своей башкой. Муа-муа тебя.
Колыбельни для Луны
Жила-была Луна. Ну, не просто такая, которую в календарях рисуют, а настоящи. С веснушками, с мягкими-премягкими тенями на лбу, с характером. Иногда она светила так ярко, что даже кошищки в подворотнях начинали читать стихи.
Воть так:
– Бу-бу-бу, мяууу-мяяууууууу. Мяяуууу-мяу, бу-буууууу, фррррррр.
А иногда Луна светила тускло-тускло, как будто кто-то выключил ее изнутри. И все думали: «Наверня, облака виноваты». А никто не догадывался, что Луна немнощка хрутит… ой, то есть грустит.
Да-да. не от одиночества, не от философски вопросиков (хотя звезды частенько спорили о смысле котлеты), а потому что ей никто никогда не пел колыбельни песенок.
Все
