— Ну, мне пора. Я хочу сесть в первом ряду.
И она убежала. Обаятельный ребёнок. С огоньком.
Не успела она уйти, как раздался топот ног и из-за угла выскочил мистер Вустер. Вид у него был ошарашенный.
— Дживз!
— Сэр?
— Заводи машину!
— Сэр?
— Мы уезжаем!
— Сэр?
Мистер Вустер начал пританцовывать на месте.
— Прекрати стоять как истукан и повторять «сэр?». Говорю тебе, мы уезжаем. Сматываемся! Положение отчаянное! Проклятье, Дживз, знаешь, что случилось? Директорша Томлинсон сейчас выдала мне, что я должен прочесть перед девочками речь! Перед всем выводком, пропади они пропадом! Представляю, как я буду выглядеть на сцене! Заводи машину, Дживз, будь она проклята! Скорее! Не медли!
— Боюсь, это невозможно, сэр. Автомобиль сломался.
У мистера Вустера открылся рот. Глаза его остекленели.
— Сломался?
— Да, сэр. Какая-то неисправность. Возможно, мелкая, но, может быть, придётся повозиться. — Мистер Вустер принадлежал к числу молодых джентльменов, которые умеют водить машину, но абсолютно не разбираются в технике, поэтому я добавил: — Должно быть, не в порядке дифференциал или выхлопная труба.
Я очень привязан к мистеру Вустеру и, должен признаться, глядя на него, я чуть было не отказался от своего плана. Он смотрел на меня в немом отчаянии, которое тронуло бы сердце самого закоренелого преступника.
— Тогда я погиб! А может… — внезапно в его глазах появился слабый луч надежды. — Как ты думаешь, Дживз, я успею улизнуть и добраться до шоссе пешком?
— Боюсь, вы опоздали, сэр, — незаметным кивком головы я указал на высокую фигуру мисс Томлинсон, уверенным шагом приближавшуюся к мистеру Вустеру сзади.
— Ах, вот вы где, мистер Вустер!
Он выдавил из себя жалкую улыбку.
— Да, э-э-э, я здесь.
— Мы ждём вас в зале.
— Но, послушайте, я… я… не совсем знаю, что говорить.
— О, всё, что угодно, мистер Вустер. Всё, что вы сочтёте нужным. Будьте весёлым и непринуждённым.
— Весёлым и непринуждённым?
— Можете рассказать им несколько забавных анекдотов из вашей биографии. Но в то же время не забывайте о нравоучительности. Помните, мои девочки стоят на пороге жизни и рады будут услышать что-нибудь ободряющее, полезное, поощрительное, что бы запомнилось на долгие годы. Впрочем, вы сами прекрасно знаете, что им надо, мистер Вустер. Пойдёмте. Мои питомицы вас ждут.
* * *
Ранее я уже говорил об изобретательности и о том, какую роль она играет в жизни личного слуги джентльмена. Это качество особенно необходимо, если вы намерены не отставать от событий, в которых вам не положено принимать участия. Слишком много интересного происходит за закрытыми дверями, и личный слуга джентльмена, если он не хочет оставаться в стороне, должен развивать свою сообразительность, чтобы иметь возможность стать если не зрителем, то по крайней мере слушателем, когда ему нужно получить определённую информацию. Я презрительно отношусь к несолидному, вульгарному методу подслушивания у замочных скважин и, никогда не опускаясь так низко, обычно нахожу способ находиться в курсе дел.
В данном случае это не составило особого труда. Большой зал находился на первом этаже, а так как погода стояла прекрасная, двухстворчатые окна были распахнуты настежь. Незаметно встав за колонной на веранде, я не только слышал, но и видел всё, что происходило. И, должен вам сказать, я очень рад, что не пропустил этого зрелища. Мистер Вустер превзошёл сам себя.
Мистер Вустер — молодой джентльмен, обладающий всеми достоинствами, кроме одного. Я не имею в виду ум, потому что для слуги умный господин нежелателен. Качество, о котором я говорю, трудно определить словами, но, возможно, его следует назвать умением справляться с нестандартными ситуациями. Когда происходит что-либо неожиданное, мистер Вустер сразу теряется, а потом начинает жалко улыбаться и таращить глаза. В нём нет Величия. Я часто жалел, что не могу наделить его хотя бы частью savior fair, которой обладал мой бывший господин, мистер Монтегю-Тодд, известный финансист, в настоящее время отбывающий срок в тюрьме. Я знавал людей, врывавшихся к мистеру Тодду с намерением отхлестать его кнутом и через полчаса выходивших из кабинета с весёлым смехом и одной из его сигар в зубах. Для мистера Тодда не составило бы ни малейшего труда произнести речь перед залом, битком набитым юными леди; более того, я думаю, что под конец он убедил бы их вложить все деньги, выданные им на карманные расходы, в одно из его многочисленных предприятий; но для мистера Вустера предстоящее испытание было хуже каторги. Он бросил на молодых особ быстрый взгляд, увидел, что они уставились на него не моргая, и тут же отвёл глаза и принялся дёргать себя за рукав. Его можно было сравнить разве что с молодым человеком, который добровольно вызвался помогать фокуснику и не знал, куда ему деться, когда из его шляпы стали доставать кроликов, а из ушей — яйца.
Мисс Томлинсон произнесла короткое вступительное слово.
— Девочки, — сказала она. — Некоторые из вас уже познакомились с мистером Вустером, мистером Бертрамом Вустером, и все вы, надеюсь, знаете, кто он такой. — С сожалением должен отметить, что после этих слов мистер Вустер засмеялся каким-то ужасающим, неприличным смехом и, поймав на себе взгляд мисс Томлинсон, покраснел как рак. Мисс Томлинсон продолжала. — Он был так добр, что согласился сказать вам несколько напутственных слов перед своим отъездом, и я не сомневаюсь, что вы выслушаете их с должным вниманием. А сейчас начали.
Она взмахнула правой рукой, и мистер Вустер, по всей видимости решив, что последняя фраза относится к нему, откашлялся и начал говорить. Но, как оказалось, мисс Томлинсон обратилась к девочкам, которые по её сигналу как одна встали с мест и затянули нечто вроде песни. К счастью, я помню её слова, хотя мотив вылетел у меня из головы.
Вам сердечный привет! Вам сердечный привет! Вам сердечный привет, дорогой наш
