ее имя, и все вокруг окрашивается кровью». Ядовитый запах испачканной розы навечно впитался в меня. Я останавливаюсь и стараюсь дышать спокойно. Ребята не должны видеть меня такой.
Никто не должен. Я заворачиваю за угол и замечаю, что они готовятся взять интервью у старичка в дальнем углу вестибюля. Идгар стоит за камерой, Оливия сидит рядом с мужчиной и задает ему вопросы. Дерек у окна наблюдает за всем с обычной отстраненностью. Я медленно приближаюсь и сажусь на пуфик немного в стороне. Я должна отдышаться.
Я больше не чувствую ни ярости, ни боли, ни обиды. Только тяжесть своего приговора. Я с ненавистью рассматриваю линии на моих руках, в которых записана моя судьба. У меня нет ни единого шанса освободиться от этого, ведь никто не может избежать своего проклятия.
Я это прекрасно знаю.
– Что это у тебя?
Его ледяной голос дарит мне небольшую передышку от белых лепестков с черным ароматом. Я вытягиваю руки вперед.
– Руки, ледяной принц. Никогда не видел?
Но он не смеется над шуткой. Он подходит, берет мою руку и переворачивает ладонью вверх. «Лучше бы ты их не трогал». Я пытаюсь отдернуть руку, но он крепко ее держит.
– Шрамы, – шепчет он.
Его губы так нежно произносят это слово, это так красиво. Будто он боится разбередить раны. Пальцы Дерека прикасаются к моей коже, и неистовый огонь, разъедающий меня изнутри, стихает.
Я наконец убираю руку.
– А ты никогда в детстве не падал?
Он настороженно смотрит на меня. Принц всегда знает, когда нападать на ведьму: он будто чувствует опасность мыслей, которые царапают стены моей души.
Он решает сменить тему.
– Где ты была?
– Говорила по телефону. Ты скучал по мне? Можем наверстать упущенное… – Я лукаво улыбаюсь.
Он не реагирует на мой намек. Прислоняется к стене и переводит взгляд на Оливию. Он остается рядом со мной, не убегает и не требует объяснений. Я закрываю глаза, чтобы насладиться этим хрупким перемирием.
На обратном пути эффект от ледяного прикосновения Дерека исчезает, и мой разум снова наполняется криками.
Линии на моих руках безжалостны. Я столько раз пыталась сопротивляться, отменить этот приговор. Но судьба всегда рано или поздно тебя настигает. Я даже пыталась стереть эти линии огнем. Я до сих пор помню запах горелой плоти и ужас Тома в тот день… день, когда я поняла, что не могу уничтожить проклятие, даже сунув руки в пламя камина.
Для всех я была сумасшедшей. Кто поджигает себе руки, чтобы стереть линии жизни?
Но даже это не помогло. Всё она. Запах запятнанной кровью белой розы не переставал меня душить.
– Ведьма-демон, ты непривычно молчалива.
Сжимаю кулаки, чтобы спрятать шрамы.
– Чен, смотри на дорогу, – огрызаюсь я.
Оливия бросает на меня взгляд. Я театрально посылаю ей воздушный поцелуй и добиваюсь нужной реакции: она отводит от меня свои щенячьи глаза.
Когда мы возвращаемся в штаб-квартиру, Идгар начинает загружать файлы в компьютер.
– Отличные вопросы, Оливия, – признаю я, просматривая отснятый материал.
– Они достаточно слезовыжимательные?
– Да, вполне.
Она неуверенно улыбается. Я чувствую на себе взгляд ледяного принца: он не перестает наблюдать за мной с тех пор, как увидел шрамы. Как будто приговор, вытравленный на моих руках, околдовал его. Возможно ли, что врожденное желание принца – получить счастливый конец?
А что, если он тоже может чувствовать запах розы, запятнанной кровью? Быть того не может.
Идгар с мечтательным видом покачивается на стуле.
– Отправил. Надеюсь, победим, круто было бы увидеть наше видео в новостях и статью в газете.
Оливия настроена более скептически.
– Хорошо бы, конечно. Но кто знает, что сделали другие команды…
– Меня Татьяна беспокоит, она очень умная, у нее много полезных знакомств. Наверняка у нее припрятан туз в рукаве, всех нас обыграет, – признается Идгар.
Надо разобраться с Татьяной. У нее тоже должен быть приговор, проклятие, спрятанное от чужих глаз. Она точно что-то скрывает.
Трель телефона мешает мне слушать песню Queen по радио. Я перевожу его в беззвучный режим, не отводя глаз от дороги. Это наверняка Том с очередной нотацией после нашего вчерашнего конфликта.
Я не пошла на встречу с Мелиссой, моим психотерапевтом, и ему это жутко не понравилось. Даже слова мне не дал сказать, сразу начал распинаться о благотворном влиянии этих сеансов… Я ничего благотворного в них не вижу. Единственное, что мне позволяет делать эта женщина, – говорить. Я говорю часами.
Она так и не может найти подходящую терапию. Ей никогда не удалось остановить крики боли, которые я слышу и о которых я ей рассказывала, или мысли, которые рвут меня изнутри.
Только вчера на мгновение я почувствовала, что хаос замедлился. Наступило затишье. Ни криков, ни угроз, ни осуждения. Я почувствовала, как холод, исходящий от пальцев Дерека, заморозил мою руку. Его ледяное дыхание замедлило безумный бег адской карусели.
Если бы только он стал моим пауком, я бы смогла навсегда заморозить кровь, от которой я родилась. Но этого никогда не случится, никогда принц не поможет проклятой ведьме. Это не в его характере. И все же вчера он неосознанно сделал это. На краткий миг он подарил облегчение ведьме, изгнанной из его же королевства.
Я останавливаю машину перед офисом BWN и выхожу. Мотоцикл Дерека стоит рядом со стеной. Я захожу в здание. Сегодня мы узнаем, кто победил во вчерашнем испытании, кто представил лучшую новость о доме престарелых. Перед доской объявлений в вестибюле группа оживленно разговаривающих людей. Видимо, имена победителей и лучшую статью уже вывесили. Я пытаюсь пройти сквозь толпу, но сбиваюсь с шага под волной назойливых взглядов. Голоса внезапно стихают.
У меня плохое предчувствие. Они смотрят на меня не как обычно. Люди передо мной расступаются, и я подхожу к доске объявлений. Поднимаю взгляд на статью.
«Дочь Королевы Сердец среди нас. Знаменитая звезда BWN, Илениа Линнон, исчезла с телеэкранов много лет назад без каких-либо объяснений. Мы выяснили, где скрывается журналистка, которая прославила эту компанию. Королева Сердец живет в доме престарелых Old Matters. К сожалению, нам не удалось узнать о состоянии ее здоровья, это конфиденциальная информация, но мы искренне надеемся, что она поправится как можно скорее».
Шрамы на моих руках пульсируют от желания придушить того, кто посмел написать это дерьмо. Запах запятнанной кровью белой розы снова заполняет пространство. У меня перехватывает дыхание, сердце, кажется, вот-вот вырвется из груди.
«Но с другой стороны, мы рады тому, что дочь Королевы Сердец находится среди нас».
Я читаю имя того, кто написал эту
