переключаю свое внимание на него. Что мне сделать, чтобы подобраться к нему?
Синяя вывеска Old Matters занимает весь фасад здания. Перед входом небольшой сад – зелень листвы, яркость цветов и скамейки придают ему приятный вид. Дом, окруженный природой, кажется маленьким миром, отгороженным от всего общества. Вокруг немало навещающих своих родственников людей, видимо, сейчас часы посещений. Оливия улыбается, я слежу за ее взглядом: пожилой пациент обнимает, как я могу предположить, свою дочь. Кажется, душа Оливии может дышать свободно в таком уединенном месте. Она с восторгом разглядывает каждую деталь: от листьев, падающих с деревьев, до воробьев, порхающих перед нами. Тем временем Идгар снимает на видео здание снаружи. Рев мотоцикла Дерека заставляет меня обернуться. С почти царской элегантностью он снимает шлем и убирает его в кофр. Подходит к нам, поправляя волосы левой рукой.
– Заходим? – от его глубокого голоса воздух вокруг нас дрожит.
Я иду за ним, пытаясь не отставать, но он ускоряет шаг и оставляет меня за спиной. В мою сторону даже не глянул. Он обращает на меня внимание, только когда я бешу его или донимаю людей, вызывая у него отвращение.
В вестибюле тепло. Справа стойка регистрации, слева лифт. Несколько пациентов сидят на диванчиках у окон. На стенах висят большие картины с пейзажами. Я поворачиваюсь и вижу, что команду «Падающих звезд» во главе с Татьяной посетила та же идея. Они стоят перед нами с камерами в руках.
«Этого следовало ожидать: такой харизматичный и проницательный лидер, как она, не мог поступить иначе».
Она приветливо здоровается, нежно улыбнувшись Дереку. Лицо ледяного принца остается бесстрастным, и это наполняет меня радостью. Глаза у Дерека, как обычно, равнодушные. Он разглядывает картины и не обращает внимания на команду конкурентов.
Моя улыбка исчезает, когда я понимаю, что на меня кто-то смотрит. Я стараюсь не обращать на женщину внимания, но слышу, что она уже в опасной близости от меня.
– Давайте сыграем на пренебрежении, это разжалобит кого угодно, – предлагаю я.
Взглядом ищу путь к отступлению, коридор, в который можно сбежать и спрятаться от любопытных глаз шаманки.
– Пренебрежение? Детей по отношению к родителям? – Оливия записывает в блокнот мои слова.
– Да, возьмем интервью у того старичка у окна. Он смотрит на чужих родственников грустными глазами, держу пари, что к нему никто никогда не приходит. Идгар, попробуй снять на видео страдающее лицо, может даже плачущее, и сделай несколько общих фотографий здания. Оливия, мне нужны слезовыжимательные вопросы, прояви эмпатию.
Она приближается. Я делаю несколько шагов назад. Я должна сбежать от нее. «Так и знала, надо было надеть парик. Меня слишком легко узнать…»
Плечом я натыкаюсь на кого-то. Оборачиваюсь: на меня бесстрастно смотрят ледяные глаза.
– Ты куда?
Я так ждала момента, когда эти притягательные голубые глаза обратят на меня внимание, но сейчас это не вовремя. Потому что на моем пути оказался посох шаманки.
Я приподнимаю уголки губ в озорной улыбке.
– Дерек, только не говори, что будешь по мне скучать. Лучше получи разрешение на съемку у старичка и администрации. Я уверена, что ты справишься.
Я глажу его по плечу, пытаясь отвлечь внимание.
– Мне нужно сделать важный звонок, увидимся позже, – добавляю я, подмигивая. Он растерянно хмурится.
Я бросаюсь в коридор напротив, не давая никому возможности спросить что-либо. За моей спиной раздается эхо шагов. Я захожу в первое попавшееся помещение и жду ее.
Я не смогу убежать от нее навсегда.
Шаманы без колебаний используют магию крови, чтобы найти ведьм. Поворачивается ручка, и дверь открывается.
– Я думала, это мираж.
Она изумленно смотрит на меня несколько мгновений, потом подходит ближе. Я делаю шаг и закрываю дверь в комнату. Она хочет погладить меня по голове, но я отшатываюсь.
– Что тебе надо? – спрашиваю я сквозь зубы.
Я уже знаю ответ: он не меняется годами.
– Ты наконец-то пришла. Она на верхнем этаже.
Аромат розы заполняет комнату, у меня перехватывает дыхание.
Я скрываю смятение за громовым хохотом, хотя знаю, что это не поможет.
– Я здесь по другим причинам. Это не то, что ты думаешь.
Маленькие частицы смрадного духа проникают в мои ноздри. Я сохраняю невозмутимое выражение лица, но воздух, который я вдыхаю, постепенно наполняется проклятиями более могущественной ведьмы.
– Ты же несерьезно, Сиа.
Форма медсестры идеально ей подходит. Ее строгое лицо обрамлено короткими каштановыми волосами, в мягком взгляде светится бескорыстие. «У нее вид точно как у деревенской шаманки». Морщин прибавилось по сравнению с прошлым разом, когда я ее видела, но раздражающая привязанность ко мне никуда не делась.
– Тебя повысили, ты теперь старшая медсестра. Не обиделась, что я тебя не поздравила, а?
Она вздыхает.
– Ее состояние ухудшается, ты будешь сожалеть, если не…
Я поднимаю ладонь, останавливая ее прежде, чем она договорит. Уже даже стены пропитались ее сущностью… «И это мы просто говорим о ней».
Я не собираюсь выслушивать очередную нотацию, ни сейчас, ни когда-либо еще. Зловещий холод, воцарившийся в комнате, дает ей понять, что она не может и не должна ничего добавлять.
– Не смей. – От раздражения у меня покалывает руки. Я делаю шаг вперед, заставляя ее отступить к стене. Я прищуриваю глаза. – Она еще не померла? Сколько можно? Я жду не дождусь великого дня, когда смогу наконец отпраздновать.
Медсестра Джесси опускает взгляд в пол.
Она не в состоянии вынести жестокость моих слов. Я же ее предупреждала: «Шаман не может соперничать с ведьмой». Думала, что объяснила это еще много лет назад, а она все равно настойчиво хочет склеить осколки разбитой вазы.
Я отвожу взгляд от ее лица, отхожу и открываю дверь комнаты. Я не могу выносить запах, который заполнил пространство. Меня сейчас вырвет.
– Ты выбрала ту же сферу деятельности, что и она…
Я игнорирую голос, который безуспешно пытается привлечь мое внимание. Я переступаю через порог, пытаясь успокоиться после такого напряженного разговора.
– …она твоя мать, она бы гордилась тобой.
Я сильно сжимаю кулаки. Поворачиваюсь к ней. Выдавливаю из себя лучезарную улыбку, так не похожую на ярость, которая разгорается внутри меня.
– Я бы ею тоже гордилась, если бы она сдохла самой мучительной смертью.
Лицо шаманки-целительницы перекашивается от ужаса.
Я впиваюсь ногтями в свои ладони.
– Пожалуйста, передай ей мои слова… с огромным уважением от ее любимой дочери.
Я разворачиваюсь и ухожу в вестибюль. В голове все еще звучат ее слова, а этот гадкий запах на дает мне нормально дышать. Это бесконечная пытка, приговор, высеченный на линии моей судьбы.
«Достаточно только произнести
