Ты вошла, и с порога осыпала
Меня искрами новой любви.
Предала! Изменила! И стала
Только краше без верности плотской…
Ты приблизилась, отдалившись,
Воплощенье прекрасного зла!»
У психически здорового человека мысли о любви рождают желание прочности отношений, и всё негативное его душа отторгает. Однако творческого человека трудно считать вполне нормальным, и Иван Денисович хранил в сердце мало совместимые чувства. Он был благодарен любым страстям за новые порывы своей души и, как следствие, своего пера.
Непредсказуемое вдохновение подчиняет себе творчество, как плотская страсть подчиняет себе людей. Олеся была вдохновением Ивана. Он был для нее островком стабильности, без которого ее собственное вдохновение сгинуло бы в пучине материальных забот. Они заключили негласный договор и снова остались вместе.
Вскоре оба примирились с событием, произошедшим странной карельской ночью. Иван притушил пламя оскорбленного самолюбия. Олеся приняла случившееся разумом. Она с нежностью думала о Юкке, со страхом – о незнакомце, и уже не чувствовала энтузиазма менять свою жизнь.
Показалось, что лесные приключения были игрой воображения. Однако в ее сумочке лежал древний клинок, подтверждая реальность событий.
* * *
На фабрике каждая модель куклы имела свои документы и официальное имя. Однажды ради развлечения Олеся выбрала белокурого здоровячка с добрыми голубыми глазами, напоминавшего Юкку, и сделала из него главного героя «Калевалы» – мудрого Вяйнемейнена. Приклеила седые усы, бороду, нарисовала морщинки. Сшила ему карельские национальные одежды – благо потрепанная, времен царя гороха швейная машинка стояла в кабинете у окна.
Новому Вяйнемейнену полагались длинная холщовая рубаха без воротника, с разрезом слева, двое штанов – холщовые и суконные, теплый кафтан до колен и пояс с кистями.
Вслед за Вяйнемейненом появился веселый охотник Лемминкайнен – русоволосый Вова с бесшабашным, задорным, несколько шалым взглядом – разработка минувшего сезона. Лемминкайнен получил медвежью шубу и лапти из магазина сувениров. А еще – копьё, нож и веревку.
Потом пришла очередь красавицы «суровой Похъёлы, сумрачной Сариолы», – дочки коварной старухи Лоухи и невесты веселого Леммин-кайнена. Ею стала Настенька с большими, наивными и чуть испуганными глазами. Казалось, она символизирует собой доброту и наивность.
Следом получили путевку в жизнь кузнец Илмаринен, лесные и водяные духи.
Ирина Аркадьевна сказала с улыбкой, что не одна Олеся испытывает слабость к карел о-финнам и что скоро появится их истинный ценитель, имея ввиду Антона. Она не позволила Олесе спрятать кукольный театр и рассказала о нем коллегам.
Войдя однажды утром в кабинет, Олеся застыла от неожиданности у порога. На диване сидел Антон и пристально, не отрываясь, смотрел на нее поверх очков. По-прежнему непонятный взгляд его темных глаз испугал девушку. Что нужно этому странному типу, о чем он хочет спросить?
«Добро пожаловать», – произнес Антон, криво улыбнувшись. «Здравствуй», – ответила Олеся и с удивлением заметила его выглаженную рубашку и свежевымытые волосы. Потом почувствовала сильный запах ужасной туалетной воды и едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Как бы ни отвращал запах, это была попытка юриста понравиться!
Олесе не верилось в то, что Антон перестал презирать мнение ближних и решил произвести на них хорошее впечатление. Она начала догадываться, что причина перемены проста. Догадалась и Ирина Аркадьевна. Плохо скрывая недовольство, она заговорила при Антоне об Олесином муже. Несколькими вопросами обрисовала ее семейную жизнь как идеальную, и девушка заметила, что юрист занервничал. Он рассказал присутствовавшим о своей бывшей подружке, потом нахмурился, и до вечера с Олесей не разговаривал.
«Соскучился», – развеселившись, подумала она.
Мысли
Обычно Антон держался отчужденно, недобрым наблюдателем. Но теперь он хотел близости к Олесе и злился на девушек, с которыми она иногда болтала, не обращая на него внимания. Неужели ей интереснее с пустыми балаболками, чем с ним, образованным и начитанным? Еще сильнее обижало его, когда Олеся, входя поутру в кабинет, румяная, свежая и еще немного сонная, забывала с ним поздороваться.
«Ее внешность о многом напоминает! – думал Антон. – Лунная дева исчезла в тот день, когда закончился отпуск Олеси! Однако всё это бред. На самом деле был только случайный секс. Надо забыть. Как забыты другие мимолетные связи».
«Иногда наблюдаю за ним и пытаюсь решить: нравится ли он мне? Он кажется жалким, – размышляла Олеся. – Его бледная угреватая кожа, высокомерные кривые улыбки, нервные порывистые движения, презрительное отношение к людям, маленький для мужчины рост, длинные жидкие – хотя и чистые на данный момент – волосы противоречат всему, что мне нравится в мужчинах.
Он шутит с Аркадьевной теперь только затем, чтобы рассмешить меня и привлечь внимание. Потом смотрит издалека мне в глаза долгим немигающим взглядом, будто гипнотизёр. Словно хочет что-то сказать, но при людях неудобно.
Если взгляд затягивается в молчании, я начинаю видеть в забавном парне властного мужчину. Забываю, что он мне не нравится, и чувствую физическое притяжение… Это действительно похоже на гипноз. В такие минуты мне видится сходство между Антоном и лесным незнакомцем, и становится страшно. Кажется, будто вижу не сотрудника, а параллельный мир…»
«Она – не Лохматый, в компании с которым можно говорить что угодно, – вздыхал Антон, – и не Ирина Аркадьевна, великосветский собеседник, и не всякие… подражающие журнальным картинкам. Которым достаточно банального комплимента. Она самодостаточна, скрытна, молчалива. Запрятанная в себя сущность. Как с ней общаться?»
Их взаимоотношения с легким оттенком романтики интриговали, скрашивали рабочую рутину. Добавляя положительных эмоций, помогали вовремя вставать по утрам и являться на фабрику в сносном расположении духа. Что было весьма полезно, так как Олеся не смогла привыкнуть ложиться спать до полуночи, и каждое утро ей казалось дорогой в ад. Предстояло долгое мучение, борьба с собой и с коварной сонливостью перед тем, как попасть домой, в уютную комнату. Где, быть может, не такой уж эгоистичный Иван ждал ее с заказанным на дом ужином. А после она уходила в себя и свое творчество.
Поздний вечер, начало ночи – лучшее, дивное время суток, полное фантазий и возвышенных эмоций. Рождались глубокие мысли, и слова складывались в стихи. Это время было главной ценностью для Олеси, с самого детства наполняло смыслом ее существование. Только так раскрывался и по-настоящему жил ее внутренний мир – главное, что есть в каждом человеке. Без чего жизнь становится стандартным фастфудом: работа-обязанности-физические потребности-развлечения. Неосмысленная гонка в никуда.
Хотелось жить по-настоящему. Не пропускать мимо то трудно уловимое, почти эфемерное Главное, что позволяет сказать: «Я живу не зря». Нелепо было бы отказаться от главных потребностей души ради полноценного посещения работы,
