невидими мастера звездни дела. Они зовутся… Нощной Отряд Светочертежников.
Ети мастера по нощам тихо-тихо выходят на небо и делоют разни волшебни дела.
Кто-то по веревощке между облаков. Кто-то – через люк Большой Медведицы. А адин приходит через сыр на верхней полке холодильника (поэтому иногда у вас исчезает последний кусочек).
Их задаща – разворачивать на небосводе Велики Светокаркас по древни чертежам. Свет, который мы видим, как звездащки, – ето не просто блестяшки. Это проявления Изначального Света, который путешествует между мирами, преломляясь через зеркала смысла, капли мечтаний и линзы надежд.
– Вон ту звездащку чуть правее – она будет сегодня отвечать за тихую радость, – шепчет Старши Светокрут.
– А ету сделаем поярще, чтобы один человек с балкона понял, что он вовсе не потеряни, а просто немнощка растроин.
Небо сначала не понимало, зачем всё это. Оно хотело быть просто темни-претемни и поспать.
– Я же вам не чертежни доска, – бурчало оно недоволни.
Но мастера объяснили:
– Ты – не доска. Ты – Карта Надеждов.
И тогда Небо стало им помогать. Оно подстраивает тень, разворачивает облачко под особый угол, и иногда даже щекочет луну, чтобы она усмехнулась.
Каждая звезда – это вопрос и ответ, спрятани внутри. Ето ориентир.
Ето знак: «вы не адни». Ето луч, который говорит:
– Ищи. Помни. Увидищ – поймешь.
И тем, кто смотрит ночью на звездащки, иногда приходит понимани, иногда – утешени, а иногда – тихое: «Все к лучшему, честное кошищкино».
Так что если вам завтра кто-то скажет, что небо пустое и равнодющни – улыбнитесь и шепните: «Ты просто пока не видел его Чертежи».
Спокойни ночи, и пусть мастера звездни дела помогут во всех ваших светли-прсветли начинаниев.
Как светлящки зажигали сны
Жили-были светлящки. Обычи с виду – пузатеньки, кругленьки, с фонариками на жеппи. Но никто не знал, что на самом деле они – работники Вечерни отдела Сновидени. Кажди вечер, када солнышка зевало и закатывалось за горизонт, светлящки надевали крошечни касощки, включали пукалки-фонарики и начинали шептать друг другу:
– Время зажигать сны, братики и сестрищки!
Они не придумывали сны – это уж не их отдел, ето делают Сонни Вдохновители, где работают совы, рыбов и один очень забывчиви ленивец на контракте. Светлящки работают доставщиками. Они берут готови сны и по очереди несут их каждому спящему.
– Вот тебе сон про полет на пещенье, – жужжал один и клал сончик в ухо мальщику.
– А тебе – про лошадку, которая поет голосом тетушки, – тихонько клацала другая, подсаживаясь к девощке на подушку.
Иногда они путались. Так адин дядя вместо сна про отпуск на море получил сон, как он катался на радуге с говорящи единорогом. Проснулся, почесал лоб и сказал:
– Надо меньше есть перед сном.
А светлящки хихикали с дерева. Потому что ничего он такого не ел – ето они просто не то зажгли. Был среди них один маленьки светлящок по имени Люм. Он только учился. Все время заносил сон не тому и иногда случайно зажигал смешинки вместо сновинок.
– Простити-простити, – жужжал он, – я опять подложил девочке сон про балетни капусту вместо котика в тапощках.
– Ну хоть весело, – говорили старшие, – главное, чтобы без кошмаров.
А однажды Люм нашел один потерянни сончик. Совсем крошечни-прекрошещни, чуть тепли и пахнущи малиной. Он не знал, чей он. И решил просто… зажечь его в окно, на всякий случай. И в ту ночь один взрослый никчемни – очень уставши, с грюстни-прегрюстни глазами – вдруг увидел во сне, как он снова стал маленьки и катался в тазике по лужам и хохотался во все горло.
Проснулся, и впервые за много месяцев улыбнулся сам себе в зеркало. Светлящки хлопали крылышками:
– Люм, это была отлични импровизациев!
А Люм стеснялся. Светился, конечно. Но это у него не от гордости – ето лампащка включилась.
Вот так и живут. Жужжат, светятся, иногда путают сны, но очень-преочень стараются. И если вы когда-нибудь проснетесь и вспомните сон, такой… нежни, ласкови и чуть-чуть глупеньки ето, скорее всего, Люм был. Старался, как мог.
А теперь зажмурьтесь крепка-крепка. Потамущтя светлячки уже вылетели. Адин уже держит вам на лапощке сон про летучи облака. А другой несет сон с секретиком (но не скажу какой, иначе проснетесь от любопытства!).
Сурькови день сурька
Сивоня знаити, какой день? Кивни бащкой, если знаиш. Неть, сивоня День Сурька. Ето такой животнов, как кощищка, тока не кошищка.
Вощим, жил да был на свети адин сурокь… куда ти пошел?! Потом пописииш, я же расказую! Никакова уважени в етом доми, цццццц. Из-за тебя пердется все снащала расказувать. Давайти дрюжна посмотрим на етава котенощка, штоб ему стыдна было.
(дрюжна делоют из глазов осуждени, такие токсищни)
Внимани! Начинаю снащала.
Жил да был на свети адин сурокь. Калошеньки-прекалошеньки, толстеньки-претолстеньки, глазки ВОТ ТАКИЕ и крюгленьки-прекрюгленьки. И, знаиш, етот сурокь все время улыбался. Кто сказал: «Как едиот?!»
Неть, он проста добри был. А быть добри в наше время может позволить себе тока или камикадзе, или какангел. Што, принципи, адно и то же.
Не знаю, как его имю было, ацтань. Проста Сурокь Большеглазиков. И вот однажды Сурокь Большеглазиков лежал такой у себя в норке на скрипущем диванщике. Лежал такой, лежал, потом Морфей кааааааааааааааааак даст ему по бащке сонной дубинкой!!!
Ето такой бог сна, добри-предобри, шарашится у всех по снам, голых мужуков (женщинов) туда сует не могдло тут так быть написано, у нас кошищкина сказка, хе-хе-хе.
И вот приснилось Сурьку, што он кааааааааак вскочит, аж дым из жеппи, и побежал подавать заявлени в Кошищкину полицию.
– Дратуйти, я же как кощищка, тока не кощищка. Сматрити, какие у меня большие крюгли глазов, как я ими умею блым-блым делоть. Мазьмити меня на бработов. Я, прявда, ничо не умею.
– Хтьпуй на вас, – сказали ему в отделе кадров Кошищкиной полиции и захлопнули дверь.
Проснулся Сурокь у себя на дивани злой-презлой. А Морфей ему опять бац по башке.
И снова стоит Сурокь в отделе кадров.
– Дратуйти, я же как кощищка, тока не кощищка. Сматрити, какие у меня большие крюгли глазов, как я ими умею блым-блым делоть. Мазьмити меня на бработов. Я, прявда, ничо… а у вас не бывает чуйства дежавю?
– Хтьпуй на вас два раза, – сказали
