Нам очень повезло, что владелец автобуса белый. Шоферу удалось тайком взять машину из гаража хозяина. Крикнем в его честь «ура»! Его зовут Ян де Хоох, у него голубые глаза, два сына и сто тысяч веснушек. Ян де Хоох, гип, гип…
— Ура-а-а! — прокатилось по площади.
— Он покраснел, когда услышал ваше «ура», — доложила мама весело.
Затем она повела репортаж обо всем, что встречалось на пути. О широких, хорошо освещенных улицах; об автомашинах, которые вереницей проносились мимо, о маленьких домиках индийцев, раскрашенных яркими красками, и, наконец, о скопище бетонных громад при въезде в центр и потоке неоновых реклам на просторных улицах.
— Приехали в центр! — объявила мама, задыхаясь от волнения.
Собравшиеся на площади слушали, затаив дыхание.
— Мы въезжаем в самый центр! На тротуарах много гуляющей публики. Мостовая запружена машинами. Витрины во многих магазинах еще освещены, у входов в бары и рестораны толпятся люди. Некоторые из них уже обратили на нас внимание. С удивлением показывают собеседникам на наш автобус. Те, взглянув, отворачиваются и продолжают болтать. Ясно, что наше появление не вызвало у них беспокойства. Они чувствуют себя в безопасности. Удивительно легко мы добрались до центра. Видимо, потому, что мы первые. Завтра это уже будет сложнее. На дорогах появятся патрули и будут высматривать автобусы черными. А вот гостиница «Спрингбок». Из нее валом валит народ. Видимо, там был какой-то прием. На женщина меховые накидки, мужчины в смокингах. Они садятся такси. Сейчас мы уже у гостиницы «Уолдорф». Подошел автобус с туристами. Похоже, что это американцы. Экскурсовод собрал туристов на тротуаре и мечется между ними и строем чемоданов и дорожных сумок, словно хочет обречь их на раздельное существование. Пот катится с него градом. Теперь он принялся пересчитывать людей. Боже мой, как бесцеремонно он перегоняет с места на место почтенных дам и господ! Мне кажется, американцам пора начать кампанию неповиновения.
Волна смеха всколыхнула толпу.
— А вот кинотеатр «Метро», — продолжала мама. — Ай, осторожно. У входа стоит полицейский. Он заметил нас. Смотрит на часы, потом с удивлением — на нас. Но вот он увидел нашего Яна де Хооха, и ему в голову не приходит, что мы приехали сюда сами по себе. Он спокоен, словно на небе нет ни облачка. Ура! Мы выходим из автобуса. Ян де Хоох просит нас поторопиться. Он должен успеть уехать, пока нас не задержали. Иначе он лишится работы.
Ха, посмотрели бы вы, как все быстро выскочили из автобуса. До свидания, Ян! Большое спасибо, передай привет жене и сыновьям… Я тоже покидаю автобус. Джеймс Дула говорит, что мы должны прогуливаться по тротуару, держась все вместе. Белые, проходящие мимо, с удивлением смотрят на нас. Вон в машине сидит человек. Он вовсю таращит на нас глаза. Вот шествует пожилая пара, по-моему, буры. Они остановились в нескольких шагах, о чем-то тихо говорят. Пошли дальше, все время оглядываясь на нас.
Хе, друзья, как здорово! Нам запрещено приходить в этот большой, красивый город, а мы все же здесь! Что? Что ты говоришь, Джеймс? Человек побежал в телефонную будку? Да, вижу… Это тот, что таращил на нас глаза из машины. Сейчас он уже в телефонной будке, говорит с кем-то и тычет в нас пальцем.
Вдруг мама перешла на шепот:
— Доктор Иллово, кажется, начинается самое главное.
— Да, мама Пондо.
— Около нас останавливается полицейская машина. К счастью, наш автобус уже отошел. Из машины вышли два агента. Один спрашивает нас, что мы тут делаем. Джеймс Дула выступает вперед и отвечает: «Мы намеренно приехали в центр города после одиннадцати часов в знак протеста против раздела страны на зоны для белых и черных. Наша демонстрация абсолютно миролюбивая. Мы готовы понести предусмотренное наказание».
Агент злится, поносит Джеймса бранными словами и спрашивает, знаем ли мы, что за подобные поступки полагается немедленное заключение в тюрьму. Джеймс отвечает, что мы не только знаем, но специально пришли, чтобы нас посадили в тюрьму. Пусть всем станет известно, в чем мы провинились. Агент снова кричит на Джеймса, называет его нахалом и требует предъявить паспорт.
Джеймс достает паспорт и говорит: «Пожалуйста, а вот списки лиц, принимающих участие в демонстрации. Тут указаны не только фамилии, но и точные адреса. Если вам нужны и их паспорта, то я соберу».
Ай-ай, эти слова Джеймса подлили масла в огонь! Агент стал багрово-красным, выхватил пистолет, взвел курок и, направив на нас дуло, крикнул своему коллеге: «Хенк, проси подкрепления, мы арестуем их всех». Джеймс ответил: «Мы с удовольствием пойдем с вами, господин агент, только скажите куда». Агент продолжает вопить: «Вызывай!»
Он стоит перед нами, широко расставив ноги и подавшись вперед. Направил на нас пистолет, словно мы приготовились броситься на него.
Вокруг собралась толпа, перегородив путь транспорту. Это заставляет агента нервничать еще больше. Он кричит своему коллеге, который звонит из машины, чтобы он регулировал движение. Тот, выполняя его приказание, выходит из машины и в полной растерянности просит прохожих разойтись. Агент с пистолетом кричит: «Быстрей!»
Ах, этот тип и представить себе не может, какую он оказал нам услугу. Если бы он с самого начала тихонечко увел нас отсюда, то, может быть, нас заметило бы всего несколько человек. А сейчас их здесь не менее сотни и непрерывно подходят еще и еще. Если этот ковбой простоит перед нами, размахивая пистолетом еще с четверть часика, то соберется народ со всех ближайших улиц, наша демонстрация получит такую огласку в прессе, о которой мы и мечтать не осмеливались. Джеймс Дула тоже понял это. Вместо того чтобы еще раз подтвердить, что мы послушно последуем за агентами, он стоит, скрестив на груди руки, и ждет. Доктор Иллово…
— Да, мама Пондо.
— Я ненадолго прекращу репортаж и спрячу передатчик, агенты теснят нас к домам. Я не хочу, чтобы они сразу же отобрали у меня рацию. Я передам, в какую тюрьму они отведут нас.
— Хорошо, мама Пондо. Не забывайте, что мы с вами.
Четверть часа доктор Иллово занимал собравшихся на митинг непринужденной беседой. Потом снова послышался шум в динамиках и раздался приглушенный голос мамы:
— Доктор Иллово?!
— Да, мама Пондо.
— Мы в полицейской машине. Нас везут в тюрьму. Я спрятала передатчик под мышкой, могу говорить только шепотом, С нами в машине четыре полицейских. Двое, которые задержали нас, и еще два, приехавшие на грузовике. Как раз, когда подошел грузовик, в кино кончился сеанс и публика высыпала на улицу. Боже милостивый, что было! Казалось, началась революция! Люди бегали, кричали, перебивая
