еще студентке, которая осталась совсем одна, компенсацию в связи с несчастным случаем на производстве.
— А это действительно был несчастный случай?
— Да, но на предприятии говорят, что он у них не работал. Возможно, там у них не одна компания. Наверняка есть другая, — уточнила Альда.
Моя тетя всегда была очень организованной и считала необходимым демонстрировать это. Все нужные телефоны она вносила в специальный блокнот. Каждые выходные раскладывала документы по категориям в папку с разделителями: вода, электричество, страховки. Окончив школу, она освоила профессию секретаря. И полученный сертификат давал ей некоторую власть над братьями в организаторском плане. После развода ее мания все контролировать только усугубилась. Возвращаясь с работы домой, она собирала чеки от каждой оплаты кредиткой и сортировала их по типу расходов. Такой склонностью к поддержанию порядка она была обязана роли, которую обычно отводят женам рабочих и ремесленников. Мужчины валят лес, рыбачат, держат лавку, а женщины ведут домашнюю бухгалтерию. Выйдя замуж за каменщика, такого же, как ее отец и старший брат, она стала домохозяйкой: планировала расходы семьи, устраивала быт. И потому теперь, пользуясь административными полномочиями, которые предоставили ей братья, она взяла на себя хлопоты с документами, связанными со смертью моего отца, и до этого момента все для меня шло довольно хорошо.
Она протянула блокнот, где были записаны названия предприятий и адрес головного офиса.
— Кому принадлежит лесозаготовительный участок? — спросил нотариус.
— Ну, в результате ничего не известно: нам сказали, что владеет машиной одна компания, а другая ее арендует. Лесосека находится на территории той, что арендует, но в обеих компаниях говорят, что они не пользовались услугами моего брата, то есть ее отца. Выпрямись, Аннабелла. Как ты сидишь?!
Я молчала.
Я ждала, разглядывая растения в коридоре. Тетя Альда продолжала говорить, размахивала руками, спрашивала, что еще можно сделать, открывала папки, конверты с документами, доставала блокноты, хваталась за горло, словно ей нечем дышать; она совала нотариусу бумаги и спрашивала, каких еще не хватает. Нотариус хмурил брови, рассказывал о стандартных процедурах, предлагал вернуться к нему со свидетельствами о рождении всех наследников, с их документами, удостоверяющими личность, и семейной книгой, он добавлял, что не знает, как нам помочь в сложившейся ситуации.
Моя тетя повторяла ему, что процедура, которую она просит провести, совершенно необходима, это позволит увидеть движение денежных средств, она показывала ему фамилии, даты, адреса, записанные в блокнотике, убеждала, что без его помощи и без ареста счетов мы ничего не сможем сделать. Нотариус возвращал документы моей тете и объяснял, что все это не входит в его зону ответственности, что нам нужен адвокат, объяснял, что может запрашивать выписки только со счетов во Франции.
— К моменту подачи искового заявления мы подготовим все необходимые документы. Предоставьте мне список ваших контактов в посольстве, мадам Морелли.
Тетя Альда написала на листочке фамилии и номера телефонов и, не показав мне список, передала нотариусу. Я словно оказалась в поставленной на сцене трагедии, где главная роль отводилась мне. Но я пока не решила, хочу ли быть Антигоной. Тут я увидела копию своего свидетельства о рождении, которую Альда запросила без моего ведома, и распечатку протокола — на нем я успела прочесть только это: «Республика Камерун, полиция округа Аква, город Дуала».
— Вот заключение о смерти из жандармерии, мы получили его вчера.
— Мне это не требуется. Его нужно отдать вашему адвокату.
Мы покинули кабинет и коридор, проехали по Марену, Брёйе, Сен-Пале и остановились на гравийной дорожке, где я снова хлопнула дверцей машины.
Я влетела в дом и, толкая двери одну за другой, наконец заперлась в ванной комнате, избегая расспросов тети, которая шла следом за мной с папками в руках.
— Аннабелла, открой дверь! Можно узнать, что опять с тобой происходит?
— Я могу спокойно пописать, так, чтобы меня никто не донимал? Можно отстать от меня хоть на секунду? Хоть мгновение меня не трогать?
— В ванной унитаза нет, и ты прекрасно это знаешь. Туалет с другой стороны.
В ванной у бабушки действительно не было унитаза.
— Вымою руки и через две минуты выйду.
— Можешь их вымыть на кухне.
— Я еще душ приму.
— Выходи, Аннабелла.
Я молча ждала, когда тетя уйдет, но тут она добавила:
— У тебя нет машины, у тебя нет денег. Во всех административных процедурах ты зависишь от нас. И пока ты живешь на наших хлебах, будешь делать то, что тебе говорят. Что за беспорядок! Здесь что-то гниет — не иначе!
Она вернулась в кухню.
— Аннабелла, все вещи в этом доме очень ценны для нашей семьи, это часть нашей жизни. Нельзя их портить. Они часть и твоей жизни тоже. В кресле, где ты спишь, бабушка провела свои последние дни. Мы все любим это кресло. Было бы жаль отправить его в конце лета на помойку.
Я ждала, когда она уйдет, прислушиваясь к звуку шагов по каменному полу в кухне и по гостиной, она порылась в навесных шкафах и столах, демонстративно хлопая дверцами,
— Да что же здесь гниет?
открыла холодильник, осмотрела отсек для овощей и дверные полки, разыскивая, вероятно, баночки с просроченными соусами или испорченные продукты.
Я задернула шторку душа, присела на корточки, открыла кран — и вода потекла по моим до сих пор обутым ногам.
— Вернусь завтра!
И она вышла из дома и завела машину, оставив над гравийной дорожкой клуб пыли.
Когда она уехала, я отправила обувь сушиться у порога и вернулась в кухню. Над тарелками лета-ли мухи.
В десять часов я решила включить ноутбук и телефон. От Режиса ничего не пришло, хотя утром он был в сети. Я кликнула на фотографию профиля, чтобы посмотреть его страничку.
Никаких публикаций ни вчера, ни сегодня. Вот только помнит ли он о своем обещании? Стоило мне открыть вкладку с личными сообщениями в соцсети, как замигала иконка моего почтового ящика на университетском сайте. В самом ящике было несколько писем, одно из них пришло только что.
Отправитель: Астрид Мартен-Брижон
Тема: Некоторые опасения
Письмо Астрид Мартен-Брижон я удалила не читая и открыла еще один мигающий имейл, он был от хозяина квартиры.
Мадемуазель Морелли,
Вот уже шесть месяцев я не получаю от вас плату за квартиру, хотя некоторое время назад вы попросили у меня справку, чтобы уладить вашу проблему в органах соцзащиты. Я несколько раз пытался у вас узнать, как продвигаются дела, поскольку сложившаяся ситуация для меня, мелкого предпринимателя, неприемлема. Вчера
