с самого рождения, через него проходили пути моих родителей, в сторону папиной линии нашей родни, только ехали мы всегда дальше, за Воткинск. Но так или иначе – я хорошо успел за жизнь полазить по нему. И по музею-усадьбе Чайковского, и по Воткинскому пруду, и по дореволюционным улицам, и по советским, и по частной застройке… Я бывал здесь очень часто, но не был очень давно, – какая красивая магическая фраза… Поэтому заглянул в интернет – узнать, что появилось в городе нового. Батутный центр «Прыжок в небо»! Самое то. Попрыгаю – авось и придут правильные навигационные мысли. Во время ходьбы и перемещений нужные мысли ловятся чаще всего, видимо при встряхивании, как при тряске сосуда, поднимаются, как пузырьки, из глубин организма. Интересно, а меня туда пустят? Съезжу – ведь это уже самая настоящая навигация и есть. А звонить по телефону меня всегда ужасно ломает.
Приехал на такси, здесь уже северная городская окраина, – и выяснилось, что пустят, ведь я вешу меньше ста десяти килограмм, но не сегодня, потому что посещение строго по записи, малыми группами, причем записываться только по телефонному звонку, а сегодня уже вторая половина дня и все часы заняты. На крыльце батутного центра я снова раскрыл в телефоне карту города и сразу же увидел, что вот прямо рядышком со мной начинается Шаркáнское шоссе, оно-то и уводит из города, еще и строго на мой любимый север.
Я знал, что севернее Воткинского лежит Шарканский район со столицей в старинном селе Шаркáн, – но никогда в жизни там и в той стороне не был. Сколько километров до Шаркана? – тридцать два. Из дома в эту поездку я отправился налегке – с одним рюкзаком среднего размера, и номер в воткинской гостинице уже сдал, прежде чем поехать прыгать, – я ведь тоже должен быть портативным, и мобильным, и готовым ко всему. Поехать искать автостанцию или прямо от «Прыжка в небо» заказать до Шаркана такси? Лучше такси. А на автобусе – если сложится – обратно. Если он еще вообще сложится – обратный путь по этой дороге, ведь всякое может быть.
8
Раны Гóспода! А здесь оказывается холмистый-гористый край… Горы – конечно, скорее холмы, но холмы, они ведь всегда пологие, а тут не всё было пологим, поэтому заслуженно и справедливо – холмы и горы. И зимняя пустота только добавляла масштабности и шири. «Вас где высадить?» – спрашивает таксист. Мы едем по Шаркану, едем медленно, я смотрю по сторонам, читаю вывески, вижу автостанцию, потом говорю: «Давайте проедем село насквозь в этом же северном направлении, а потом развернемся, и вы меня на автостанции, пожалуйста, высадите».
Посидел на автостанции, почитал про Шаркан. Когда мы только что ехали улицами, я успел заметить вывеску «Шарканский трикотаж». Это ведь дивно, когда есть местное производство, тем более такое – я обожаю тряпочки, любой текстиль, и сам, наверное, в других воплощениях не единожды был ткачом. И «текстус» – это ткань по-латыни. Писатели и ткачи – близкие родственники. Да, фабрика есть, мы только что ее чуть проехали, и при ней, конечно же, фирменный магазин. В него и пойду. И пусть ассортимент там, скорее всего, окажется женский. А может, и только женский, ну и детский еще. Неважно, а вдобавок это и хорошо! – будут одни впечатления, а тратиться не придется и новые сумки в дороге плодить. Темнело… Мне или скоро уезжать отсюда, или останавливаться в гостинице «Родник». Я за ночлег. Звоню в гостиницу и говорю, что буду. Свободные номера есть. Двухместный или трехместный, с возможным подселением. Всё хорошо, я рад, ведь гостиницы в райцентре могло и не оказаться – она могла быть, например, на ремонте или еще не построена.
9
У продавщицы в фирменном магазине Шарканской трикотажной фабрики на бейдже было написано: «Лариса Лосева». Но я не стану ткать узоры того, как мы с ней взялись за руки и сказали друг другу: «Вот мы и нашлись»… Нет, она была с обручальным кольцом – и по возрасту как моей мамы младшая сестренка. А если бы даже и без обручального… Но теплым светленьким сусликом ее имя торкнулось мне в сердце – что я правильно сюда приехал. И я улыбнулся ей, а она мне. Ничего не купил, внимательно осмотрелся, взял визитку с адресами магазинов фабрики по всей Удмуртии. Улыбнулся снова, принял улыбку в ответ и вышел.
Никого ко мне в номер не подселили – и я пробазировался здесь две ночи, почти трое суток, с автостанции поездил немножечко вглубь района. Попланировал эти траектории, почитав про район побольше в этот первый вечер, он рано у меня начался. Я после трикотажного магазина сразу же счел себя вправе до утра отдыхать, вечерить длинный вечер, за которым длинным новеньким трикотажем протянется ночь, – и купил еды, и пошел в «Родник», и зашел еще в Петропавловскую церковь, она у фабрики сразу же, даже на окончание вечерней службы попал. Как же я это люблю и с раннего детства считаю для себя важным-преважным – осваивать пространство, слюбливаться с ним и, будучи полуневидимым и красивым, тихо подкрашивать землю и видеть ее красоту.
Лежа в номере и читая в интернете через телефон о Шарканском районе и его столице, я почти сразу узнал, что гора, вблизи которой, да практически под ней, я ночую, называется Лóсо. Ну похоже же на лосей!.. Кто бы спорил! И пусть русское слово «лось» здесь ни при чем, пускай в названии этой горы, как первобытный дракон, таится такой древний смысл, что позабыт даже удмуртами и нынешним их языком, хотя слово, конечно, их предков.
10
Гора Лóсо, гора Даньшá, гора Кар… Я походил в этот раз именно у их подножий и по их вершинам – вблизи Шаркана и в стороне от него, – то и дело утопая в снегах. И с каждой – и громко, и шепотом, и прерывисто, и протяжно – произносил: Койыкъёс!… Кооойыыыкъёёёёёс! Ко… Йык… Ёс… Ло… Си… Лооооосии!… Но вершин здесь кругом значительно больше. Бог если даст – обойду их в следующие приезды, буду к ним очень стремиться, я хочу.
Что такое «даньшá» – здесь люди тоже теперь не помнят. Зато мне хорошо известно слово «данься»! Если покороче – это разноцветные и мягкие, из песчаника, ландшафты, с преобладанием красного и оранжево-золотого, но каких только цветов и сочетаний там нет – холмы и долины, скалы, утесы и столбы – в нескольких китайских провинциях, а в провинции Ганьсу у города Чжанъе есть с таким именем национальный геопарк – «Чжанъе Данься», – и он почитается самими жителями Китая одним из самых красивых мест в их стране, вы точно видели как минимум эти фото.
«Кар» у пермских финнов – у удмуртов, коми и коми-пермяков – по-современному «город», а по-древнему – святилище и обжитое место. Наивысший статус человеческого поселения во всех смыслах – и в сакральном, и в бытовом. Людских поселений в этих землях тысячи, но с именем «кар» – единицы. И Кар-гора сегодня, пожалуй, самая известная точка в природном парке «Шаркан» – оказалось, здесь есть и такой… Если вы сюда приедете и не уедете через час – вас постараются отвезти именно на Кар-гурезь.
Поэтическая связь этих мест с Китаем и китайским языком для меня очевидна, никакие дополнительные доказательства мне не нужны. А какую книгу я взял из дома с собой и теперь она лежит у моей гостиничной кровати на гостиничной тумбочке? – «Записки о поисках духов» Гань Бао. Я никогда никуда не езжу без книг, они мне как иконы в походном алтаре, я же писатель, а эта книга одна из самых моих любимых в пути, и она попросилась в этот раз со мной. Хотя куда уже только не ездила в моих сумках и рюкзаках за последние двадцать пять лет… Величественный свод текстов, канон – по-китайски «цзин». И можно ведь снять в этих местах чудесное кино и назвать его «Шаркан-цзин». Здесь очень кинематографично. В китайском языке нет звука Р – ну так и мы ведь и не в Китае, а в Шаркане, в Удмуртии, в России – и Р живет в каждом из трех этих слов.
А как писать сценарий? Так
