Осень на Луне - владимир игорьвич кузнецов

Я думаю, что конечный смысл творчества – защитить своего Бога…

Каков в нас Бог, таково и наше творчество…

Ты, художник, писатель, поэт, выносишь на свет самое свое сокровенное – своего Бога. И один Бог, который ЕСТЬ, будет судить твое творчество…

Достаточно ли твой Бог хорош для Вечности, для Бесконечности и для того, чтобы в тебе, в человеке, найти высшую бессмертную необходимость?

Все! Амба! – Тигр пришел, большой страшный, большими буквами – АМБА!

Апология… – слово в защиту Моего Бога

Моя обида копилась годами, осаждаясь понемногу после каждого нашего разговора. Ведь я всегда пытался говорить с вами о самом главном, о Боге, и каждый раз…

И вот настал момент, когда эта горечь просочилась куда-то глубже и задела, как говориться, за самое живое. Сердце мое горело, я рычал как тигр, и начал писать это отчаянное крайнее сочинение в защиту моего Бога. Что же делать, если даже самые близкие друзья не хотят понимать и думать дальше?!

Я помню все наши разговоры от самых первых слов, и все несказанное – помню! Я пишу сейчас, потому что не сказал тогда, не осмелился вслух…

Но оказалось, что и здесь, в моей «философии», чтобы сказать, – нужна беспощадность…

Давайте, Друзья, не будем останавливаться, а будем думать дальше, и – главное! – думать надо сейчас, немедленно. Прошлое и будущее известно, не известно – настоящее.

Бог есть! Наконец-то договорились, ударили по рукам и чокнулись, и выпили. Как хорошо, как приятно! Теперь можно быстро, ведь вы не боитесь быстрой езды?

«Какой же русский не любит быстрой езды!»

Благословенно время, когда рушится все привычное, есть шанс найти опору истинную. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…»

А тому, кто, несмотря на вопль неистового Виссариона, ходил обедать, так и не ответив на первый вопрос, и теперь, икая и ковыряясь в зубах, пытается понять, о чем речь, я советую вовсе не садиться в эту «легонькую бричку»…

Я пишу, обращаясь к людям, с которыми так долго говорил о Боге. Я мыслю человека, который, после всех сомнений и мук, после напряженной борьбы, окончательно и бесповоротно сказал – ДА! Ведь время уже послеобеденное…

Главный момент, с которого начинается путь постижения, это когда человек окончательно и бесповоротно скажет:

Бог есть!

Только тогда возможна дорога, на которой нас ждет та самая, «как пух легенькая бричка» и дивные кони…

«Эх, тройка! Птица тройка…»

Дальше можно быстро, т. к. есть дорога, и есть несомненное беспредельное движение. Но, чтобы эти кони рванулись и понесли вперед, надо задать второй вопрос: Каков Бог?

На первый вопрос мы ответили, – Бог есть! а теперь – КАКОВ ОН ЕСТЬ?

Как? Где? Почему?…

Каков Бог?

Спросите у прекрасной мечты, у сокровенного желания, у самого глубокого чаянья вашего сердца…

И рвануться кони, начнется постижение – светлый стремительный полет, потому что ответ есть, – есть это «наводящее ужас движение»…

Бесконечная творческая энергия, неисчерпаемый источник Любви – вот ответы на любые вопросы… Бог есть! А что дальше, а вывод?

Я, например, знаю такие простые, но такие волшебные слова: здесь, теперь, сейчас…

Бог есть – здесь, теперь, сейчас

Надо найти самое глубокое, настоящее, истинное…

Самое мое субъективное! – оно и будет —

САМОЕ ОБЪЕКТИВНОЕ.

Ведь во всем внешнем человек является только частью, – частью частей, а часть всегда субъективна, и только во внутреннем единстве с ЦЕЛЫМ, мы обретаем объективность.

Где оно мое! самое абсолютное – только мое?

Я собрался говорить о самом важном, думал поделиться с Вами наиболее ценным, что у меня есть…

Но, если нет вина – истинного содержания, то остается одна – пустая тара.

У меня есть множество пустых вещей: мысли, образы, воспоминания…

Книги пылятся на полках. Модели Вселенной, концепции Мироздания, как старые надоевшие игрушки, валяются на полу.

Я сижу посередине моей комнаты, окна занавешены, дверь закрыта, – и в этой комнате – ВЕСЬ МИР! Все прошлое помещается в ней, все мечты и представления о будущем где-то здесь – в углах этой комнаты. Все огромные пространства, далекие времена, космические расстояния – всему хватает места…

Я знаю, что ничто никуда не денется, мое тело спокойно сидит в кресле…

А тот я, который может заняться то одной вещью, то другой, сейчас ничем не занят, ни на что конкретно не смотрит. И поэтому пребывает в некой середине, из которой можно видеть все одинаково близко, если смотреть, не выбирая и не приближаясь, – смотреть особым боковым зрением, которое видит все сразу, пусть нечетко, но в полном объеме и во все стороны.

Я знаю мою комнату: где какие картинки, где какие игрушки… Пока я ими не занят, сами они не шевелятся, остаются такими же и на прежних местах. Мне надоело переставлять! Пусть все будет так, как оно есть.

Все слова, все мои возможные фразы я слышу одновременно, каким-то особым «боковым слухом», и стараюсь ничего не выделять из общего шума.

Я…

«Я» – это тоже всего лишь слово, за которым образы, представления, воспоминания… – можно сдвинуть, убрать из середины, а его составляющие развесить по стенам, расставить по углам…

И тогда в центре комнаты останется один только воздух, – ничем не занятое сознание – содержание, лишенное формы.

Можно ли отделить содержание от формы? Ведь соотношение не постоянно, и мы это прекрасно чувствуем: то множество форм и так мало в них содержания, то одна-две формы и – бездна содержания! Наверное, и весь мир – есть некая соразмерность между содержанием и формой. А бесконечность форм Вселенной вызвана бесконечностью содержания.

Математики говорят, что две бесконечности могут соотноситься друг с другом… Если их соотношение меняется, то, в нашем случае, меняется качество и количество, – и движется все Творение.

Думаю, что может происходить как бы два