силой коллектива, светлой и категоричной. Она часто смеялась, словно ее все вокруг забавляло, и, хотя в обычной жизни Нишу это раздражало бы, сегодня ее переполняла благодарность. Она почти не контактировала с людьми последние сорок восемь часов, и послушать чужую болтовню было даже приятно. Работники обсуждали автобусные маршруты, отмененные льготы и разваливающиеся семьи. Она почти ничего не говорила, ведь что тут скажешь? Для этих людей она просто Анита, очередной временный сотрудник, который завтра может и не вернуться.
В обед, который начинался в два, им выдали сандвичи, сделанные Алексом, человеком, который был на кухне во время завтрака. Ниша думала, в них будет такой же дешевый хлеб и начинка, как в отеле «Тауэр Примавера», но нет – мягкое дрожжевое тесто с сыром, тушеным мясом и листьями салата. Он выдал их так церемонно, словно перед ним почетные гости. Обычно Ниша попросила бы салат, но она была так голодна после утренних трудов, что послушно ела, неженственно набивая рот огромными кусками сандвичей.
– Алекс считает, что еда – это для души, поэтому забивает на управляющих и готовит для нас то же, что и для гостей, – жуя, говорила Джесмин. – Я его просто боготворю.
Снова набив рот сандвичем, Ниша поймала себя на том, что, пожалуй, разделяет это чувство.
– Джесмин? А когда… когда мы пойдем убирать пентхаус?
– Пентхаус? Нет, милочка, там клиенты придирчивые, поэтому комнатами занимаются старшие горничные, вроде меня, те, на кого руководство может положиться. И заметь, эти гады никогда не оставляют чаевых. Тебе такое счастье ни к чему.
Моргнув, Ниша полностью сосредоточилась на сандвиче.
К шести часам поясница отваливалась, а боль в плечах из периодической стала постоянной и пульсирующей. Рабочий день подходил к концу.
Джесмин позвонила дочери, сообщив, что уже едет к ней, попросив передать бабушке оставить жаркого и для нее, а еще она надеялась, что автобусы сегодня будут без задержек. В походке наметилась усталость, смех стал чуть натянутым.
Ниша толком не могла пошевелиться. У нее болели мышцы, о существовании которых она даже не подозревала. Натянув жуткую куртку, она, ссутулившись, опустилась на деревянную скамью, гадая, где взять силы на возвращение в отель. Может, такси?.. И тут она вспомнила, что у нее нет денег.
– Дорога дальняя, девонька? – спросила Джесмин, смотрясь в маленькое старое зеркальце на дверце и подкрашивая губы уверенными, ровными движениями профессионала.
– Тауэр-Хилл, – ответила Ниша.
– Не худший вариант. Хотя в это время на Хайуэй не протолкнуться, даже в воскресенье. Алекс живет в той стороне, и иногда автобус добирается до нужной остановки целый час. А ехать-то всего-ничего.
– Я пешком, – сообщила Ниша.
– Что, всю дорогу? Ну, ты даешь! Ясно теперь, почему ты такая худенькая! Значит, до завтра?
Завтра. А что ей делать? От усталости мозг ничего не соображал.
– Конечно, – сказала Ниша, потому что так проще. – Погоди, – добавила она, видя, что Джесмин собирается уходить. – А мои деньги?
– Деньги?
– За сегодня.
Джесмин скорчила рожицу.
– По дням у нас не платят, девонька. Какой был график там, где ты раньше работала? Здесь временные сотрудники и ребята из агентства занятости получают деньги в конце недели. Поговори с Сандрой, она уладит этот вопрос. У тебя же есть наличные?
Видимо, Джесмин заметила ужас, промелькнувший в глазах Ниши, – выражение ее лица заметно смягчилосЬ.
– Что, туго с деньгами?
Ниша просто кивнула. Остановившись, Джесмин потянулась к сумочке. Ниша смотрела на нее.
Не хотелось брать деньги у этой женщины, в одежде из масс-маркета и дешевых кроссовках. Она отказывалась верить, что стала беднее нее.
Джесмин окинула Нишу взглядом, словно оценивая, затем достала купюру на двадцать фунтов и протянула ей.
– Обычно я так не поступаю, но… ты мне нравишься. Хорошо поработала сегодня. Купи себе что-нибудь вкусненькое на ужин. Даже если ты давно этого не делала, сегодня самое время. Тебе пришлось нелегко.
Ниша взяла деньги и уставилась на них. Джесмин тихо хмыкнула.
– Значит, увидимся завтра, – наконец произнесла она. И улыбнулась. – Я тебе доверяю. Только не приходи опять пропахшей насквозь сигаретами, ладно?
Горничная закинула сумку на плечо и ушла, прижав к уху телефон одной рукой, а другой – распыляя облачко духов себе на плечи.
Ниша заглянула в «Уайт Хорс» на Бэйли-Стрит, прежде чем вернуться в отель. В баре почти никого, лишь с десяток краснолицых пожилых мужчин чуть разбавляли пустоту, а ковер прилипал к подошвам чужих «лодочек». Когда она объяснила, что ищет пропавшую пару туфель на высоком каблуке, бармен захохотал ей в лицо.
11
«Компания ликвидирована. Закрыто на неопределенный срок».
Сэм смотрела на объявление, стоя со спортивной сумкой на плече, затем попыталась заглянуть внутрь через стеклянную дверь, уже заклеенную газетой, словно внутри произошло зверское убийство, и эту сцену нужно спрятать от мира.
Парень в жилетке, оставляющей открытыми мускулистые руки, несмотря на утренний холод, встал рядом и начал ругаться.
– Я же только записался! – кричал он Сэм, словно в этом ее вина. – Купил годовой абонемент!
И ушел большими шагами через парковку, не переставая браниться. Сэм проводила его взглядом, гадая, как теперь вернуть сумку владелице. Неохота тащиться с ней сначала в офис, а потом обратно домой и думать, что дальше… Это заставило ее вспомнить о Саймоне, который, без сомнения, уже поглядывал на часы, и, если она хоть на минуту опоздает, непременно добавит это к списку, что Сэм делает не так. Она крепче стиснула ручки сумки и направилась к метро.
Были времена – не так уж давно, – когда Сэм нравилась ее работа. Конечно, она не вскакивала с постели каждое утро, радостно насвистывая, и не приходила домой с ощущением, что оказала миру большую услугу, но в жизни присутствовало чувство тихого удовлетворения. Она каждый день видела людей, чье общество было приятно, и знала, что неплохо справляется с работой, которой занимается уже двенадцать лет. Такие «Сэм» есть в каждом офисе – люди, тихо, без лишних драм делающие свое дело, готовые остаться сверхурочно, если потребуется, и довольные результатом без громких похвал и комплиментов. Тогда ей трижды повышали жалованье – пусть немного, но этого было достаточно, чтобы чувствовать свою ценность в коллективе.
Все изменилось с появлением Саймона. Он холодно обошел все закутки в общем офисе «Грей-сайд Принт», почти не скрывая разочарования, словно даже столы не оправдали его ожиданий.
Новый босс неоднократно перебивал Сэм во время первого совещания и даже пару раз позволил себе покачать головой, пока она говорила, словно все, сказанное ей, было так или иначе ошибочным.
«Объясните внятно, что вы имеете в
