class="p1">Через минуту он услышал голос первого секретаря белорусского ЦК. Надёжный человек был Пантелеймон Пономаренко, правильно ставил задачу – сильнее выкорчевать врага; Сталин хорошо помнил его шифровки с просьбой увеличить квоту по репрессиям по первой категории на 2000 человек, по второй на 3000. Он такие вещи всегда хорошо помнил. И письмо Пономаренко о белорусских националистах, профашистских писателях Янке Купале и Якубе Коласе тоже помнил. И с выселением чуждых советской власти элементов из Западной Белоруссии носивший защитного цвета френч Пантелеймон, в подражание известно кому взявший в руку трубку с хорошим табаком, тоже неплохо поработал – в записке в ЦК пересчитал чуть ли не всё их имущество, плуги, бороны, сеялки, веялки, молотилки… «Почти в каждом хозяйстве имеется как минимум один велосипед, многие хозяйства осадников имеют по 2–3 велосипеда и даже мотоциклы». Кулачьё! Врагов – эшелонами в лагеря, а велосипеды останутся советской власти! Рачительный хозяин.
– Товарищ Пономаренко, как у вас дела? Доложите обстановку.
– По всей границе идут тяжёлые бои, товарищ Сталин. Наша доблестная Красная армия наносит удары по врагу. Остановлено продвижение немцев в районе Белостока, в районе Бреста разгромлена немецкая дивизия. Завтра генерал армии Павлов планирует нанести сильные удары по вторгшемуся врагу и выбросить его с нашей территории.
– Угрозы прорыва немцев нет?
– Такой угрозы нет и не может быть, товарищ Сталин. Западный особый военный округ усилиями партии и правительства отлично подготовлен к отражению врага.
– Что на железных дорогах?
– В приграничной зоне отменили все пассажирские поезда. В остальных районах движение продолжается.
– А какое настроение у населения?
– Товарищ Сталин, настроение у белорусов исключительно патриотическое и боевое[23].
– Но из приграничных районов бегут?
– Крестьяне хорошо держатся, товарищ Сталин, не покидают своих мест. Колхозники проявляют исключительное бесстрашие, стойкость и непримиримость к врагу, в отличие от некоторой части служивого люда городов, ни о чём не думающих, кроме спасения своей шкуры. Это объясняется большой еврейской прослойкой в городах. В городах есть случаи бегства среди служащих, в основном евреев. Их объял животный страх перед Гитлером, и вместо борьбы – бегство. Товарищ Цанава принимает срочные меры для пресечения панических настроений, проводит аресты.
– Это хорошо! – Он говорил: харашо. Это была высшая степень его похвалы, выше ничего не бывало. Громких слов не любил. – Да, чуть не забыл. Смушкевич показал, что Копец являлся немецким шпионом. Командующим авиацией назначен его заместитель. Присмотритесь к его качествам… Расскажите об этом Павлову[24].
16
Маша ещё полежала в постели, но заснуть уже не смогла. Встала, когда совсем рассвело, вышла в коридор, заняла очередь в ванную. Соседи в очереди стояли как обычно, в тапочках, с полотенцами на плечах, и на кухне ходили и говорили тоже как обычно, зажигали примусы, несли в свои комнаты кастрюльки, пахло едой и керосином, в тазу на козлах отмокало белье, дверь на лестницу была приоткрыта, на лестничной клетке на табуретке сидел дядя Вася в майке и тапках на босу ногу и курил папиросу.
Увидел Марию и спросил:
– Где твой-то? Вызвали?
– Вызвали, – согласилась она.
Она знала то, чего никто из них ещё не знал.
В полдень она с ногами сидела на застеленной чёрным покрывалом с вышитыми белыми лебедями кровати и, положив на поднятые колени маленькую книжку, читала. Это была «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви» писателя Фраермана. Вдруг за стеной, у соседей Любаровых, громко заговорило радио. Захлопали двери в коридоре, послышались голоса, шаги. Она легко соскочила с кровати, оставив книжку на покрывале, и вышла в коридор. Перед раскрытой дверью комнаты Любаровых стояли с напряженными лицами муж и жена Аликины, держась за руки, в комнате на табуретке перед радиоприёмником сидел сам Любаров, а его жена, положив руку на высокую металлическую спинку кровати, неотрывным взглядом смотрела на радиоприёмник. Радио говорило торжественным и тревожным голосом.
– Молотов выступает, – повернув к стоящим в дверях соседям широкое красное лицо с синими прожилками на щеках и носу, сказал Любаров.
Тут она поняла, что радио работает не только в комнате Любаровых, но и дальше по коридору, в комнате Агейкиных, и дальше, у Шестаковых. Все, у кого были приёмники, включали их, и голос Молотова наполнял все четырнадцать комнат, кухню и коридор большой квартиры.
– Граждане и гражданки Советского Союза, – начал Молотов, и она обратила внимание на странное ударение в слове «гражданки». Молотов сделал ударение на первом «а». И дальше она по-учительски замечала его ошибки в ударениях, он говорил, что народ спло́́чен, а не сплочён. При этом она понимала, что происходит что-то очень важное, что-то такое, что меняет её жизнь и жизнь всех людей, а сильнее всего меняет жизнь Коли. Говорил Молотов напряжённо и местами неуверенно, но потом собирался с силами и снова говорил уверенно; а иногда его голос звучал точно как голос завуча Ивана Андреевича, на педсовете призывавшего учительский коллектив к новым усилиям.
Граждане и гражданки Советского Союза!
Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:
Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.
Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключён договор о ненападении, и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за всё время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.
Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что Германское правительство решило выступить с войной против Советского Союза в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.
В ответ на это мною от имени Советского правительства было заявлено, что до последней минуты Германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству, что Германия совершила нападение на Советский Союз, несмотря на миролюбивую позицию
