Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
что это не обошлось без участия российских солдат. Или сверхфакт, раздую чих минут на десять. А когда чих уже совсем ни о чём, раздую историю чиха в других странах!
– Но для чего всё это? – так и не поняла Валя.
– Информация, новости, комментарии – продукт, который надо сбыть подороже. И одно дело – сбыть на экране цифры погибших, другое дело – показать разбросанные обгоревшие трупы, которые клюют вороны и грызут собаки. Во втором случае у тебя устойчивый образ бессмысленных потерь, и ты, как бы, ищешь виноватого, – размахивала Ада новой наполненной стопкой, – а тут я тебе его показываю: «Вот он, сучара, в это время пьёт и жрёт на приёмах!» И ты у меня никогда из штампа не вылезешь!
– Привыкла студентам лекции читать, – прокомментировала Катя.
– Вы этому кошмару учите студентов? – не поверила своим ушам Валя.
– Не «вы», а «ты». Лекций сейчас не читаю, некогда. Но семинар по пиару иногда веду, – кивнула Рудольф.
– А что такое пиар? – уточнила Валя.
– Если точный перевод, это – нае……, – развела руками Рудольф.
– Так что в Чечне на самом деле?
– Откуда я знаю?
– А откуда знаете, как это делается в новостях?
– Так я ж и делаю. Ты, когда больного лечишь, тебе ж не важно, плохой он или хороший – он больной. Так и я. Есть сюжет, сверху дают тональность камертоном, и пою, как вокалюга, – вздохнула она. – Устала от этого, потому и хочу делать с тобой передачу, как бы с человеческим лицом.
В комнату вошёл красивый седой мужчина.
– Гляди, какую кралю Катька нарыла, – сказала ему Рудольф.
– Иван Корабельский, – представился мужчина. – Режиссёр. Это на «Светлый город»?
– «Светлый город» – рыба. То есть рабочее название, – пояснила Вале Катя.
Постучавшись, вошла девушка с пачкой листков в руках:
– Ада Густавовна, по Лебедеву информация. Последний фильм два года назад. Эпизод. В секции союза кинематографистов сказали, пьёт сильно. Для заработка ведёт свадьбы. Киноматериалы скачаем завтра.
– Последний эпизод скачайте, и все фотки по Лебедеву мне на стол, – распорядилась Рудольф.
– Зачем? – спросила Валя.
– Прессу заказывать. У тебя фотки с ним есть?
– Только свадебная.
– Неси в четверг. Всё, мне пора полоскать брюхо в бассейне!
Катя провожала Валю до выхода из Останкина:
– Она на тебя запала по полной программе, раз столько времени пальцы гнула! Рудольф баба хорошая, только к её мужикам не лезь. Ванька – её бывший любовник.
– Циничная, – заметила Валя. – Но мощная, ураганная.
– Ой, девка, ты циничных не видела. Мы с Адкой – институт благородных девиц. И помни, у Рудольф одна ахиллесова пята – мужики. Не лезь ей под ноги.
– А сколько ей?
– Полтинник.
– Никогда б не дала.
– Так у неё на одних массажистов в месяц растворяется штука баксов. Кстати, она физфак МГУ закончила.
Валя вышла из Останкина, сняла бусы, положила в сумку и побрела к троллейбусу. Здание телевидения по-прежнему казалось ей тяжёлым и угрюмым, но кабинет Ады его чуточку подсветил.
Оказалось, в тяжёлом угрюмом здании работают лёгкие, яркие, циничные люди. И разговаривают между собой шутливо, ритмично и весело, словно играют в настольный теннис. Напрасно они позвали её в передачу, она – зануда и не выучится их словесной эквилибристике.
Вернулась в кабинет сама не своя, обдумывая предложение этой странной Ады, закончившей физфак МГУ, чтоб дурить народ телевидением. И в первую очередь обдумывать саму Аду с её гипнотическим талантом, уменьем завораживать словами и такой энергетикой, что казалось, вокруг неё гудит воздух.
– Мы с Эдиком пораньше на курсы свалим. Ес? – отчиталась Вика.
– Хорошо. Какая-то ты не такая?
– У Ритки шиза гуляет, наезжает на меня, думает, мне его балтометр нужен, – пожаловалась Вика. – Тусую с ним как волонтёрка, пристраиваю кабана к половой жизни.
Позже зашёл Тёма. Он реже, но всё же навещал Маргариту, обменивая пакеты гостинцев на её страстные ласки.
– Ларёшника гоняли, плечо ушиб. Полечи, – попросил он Валю.
Сел на кушетку, снял китель, благо больной, записанный на это время, не пришёл.
– Ритка достала, куда девчонка Эдика таскает? – начал Тёма.
– Господи, да хоть в кусты. Это ему всё равно полезней, чем сидеть, как Илья Муромец. Наркоты нет, секты нет, Юлия Измайловна ему компьютерные курсы нашла. Чего шпионить? – объяснила Валя.
– Ритка ноет, снится ей, что Эдик в опасности. А ей всегда снится, когда с уродом что-то происходит.
– Ты – мент, ты и расследуй!
– Я ваще теперь не знаю, кто я? Раньше мы под солнцевскими ходили, теперь в газетах, что Михась назначен правительством Коста-Рики почётным консулом в Москве! А? – поднял он бровь. – Стало быть, под Костой-Рикой теперь хожу?
– Шутишь?
– Спроси своего, что это значит, а то вместе влипнем.
Тёма уже заканчивал свой юридический и мылился в элитный отряд милиции то ли по налогам, то ли по организованной преступности. Короче, в «маски-шоу».
– Это же опасно, – заметила Валя.
– Тут, что ли, за копейки не опасно? Сколько братанов перехоронил! Знаешь песенку: «Ёжик резиновый шёл и насвистывал дырочкой в правом боку…»? Ты вся в белом халате, между шведом и депутатом, а я каждый день между говном и кровью, – напомнил он. – Вчера мужика брали в «белочке», ножом троих соседей пырнул, а нам лови его сачком. Да ещё и не стреляй, потому что народу собралось, как в Большом театре!
– Позвали на телевидении передачу вести, – осторожно поделилась Валя. – Ты первый, кому говорю.
– Молоток Горяев, ничего для своей бабы не жалеет! – присвистнул Тёма.
– Он будет против. У него выборы в декабре, – напомнила Валя.
– Звездой станешь, на улице поздороваешься?
– Думаешь, как человек становится известным, сразу превращается в дрянь?
– Знаешь, Валёк, у певца Дегунина год назад тачку угнали, а мне нравится песня про старый забор, где девушка прощается с парнем, – обиженно начал Тёма. – Дело наш Федюшин просрал. А я по братве нашёл машину, пригнали ему, поставили. Хотел автограф взять, так он мне даже дверь не открыл. А когда в отделение бегал, как дым стелился! Билеты на концерт в первый ряд таскал!
Вечером Валя строго посмотрела Вике в глаза:
– Где вы были с Эдиком? Только честно.
– Если совсем честно, в кафешке. На курсах облом, аудитории закрыты, тараканов морят или что-то в этом роде, – подняла Вика лукавые глазки. – Центнер учится с чувихами знакомиться, а я типа тренер. Ходим туда-сюда, он клеится, его посылают, я ему по-любому про ошибки говорю. Тупой как сибирский валенок, смотри Ритке не болтани!
В комнату зашла мать:
– Тесто на пирожки с яблоками и корицей поставила.
– Бабуль, я калории считаю, – возразила Вика. – Закрыла шлюзы и рихтую бэксайд.
– Не жрёт она ничего, доча! Ноги до головы
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
