за спинами Зининых сверстников подрастали истинные последователи и преемники бумеров. О них — представителях поколения Y — позже скажут: дети компьютерных технологий и брендов, всезнающие, но не искушённые, развращённые и ленивые, как их родители, а совестливые, наивные и работящие, как их деды.
По телевизору показывали западный триллер. Она не следила за сюжетом, но мельтешение на экране успокаивало. Воспоминания проносились перед ней, как кинолента. Словно Зина параллельно смотрела два фильма.
— …Вы одна? — Мужчина с пронзительным взглядом стоял перед её столиком.
Зина была не одна, но сейчас это не имело значения. Она неопределённо мотнула головой. Жест можно было трактовать как «да, одна» и «нет, не одна». Но взгляд, который — она чувствовала это — моментально сделался заискивающим, жертвенным, оказался красноречивее кивка.
Как ненавистны ей эти состояния: учащённое сердцебиение, потливость ладоней, внезапная немота. Патологический ступор. Приехали.
— Садитесь, конечно, — пробормотала Зина.
И с отчаянной искренностью добавила:
— Я проспала, не слышала вашего имени и отчества. Простите.
— Валерий Иванович, — представился он. — А как вас зовут?
— Зинаида.
(Если упомянет тургеневскую героиню — значит, начитанный дурак.)
— A-а, «дочь Зевса», — улыбнулся он. — Редкое имя.
— Это был выбор папы.
Он сел напротив, продолжая гипнотизировать её взглядом. Подошёл Зинин парень и однокурсник Эдик Грушко с двумя кружками пива. Возникло секундное замешательство. Потом мужчины обменялись рукопожатиями.
— Мне очень понравилась лекция, — проговорил Эдик, заикаясь. — Про наше поколение — особенно. Как вы нас поняли! Спасибо, большое спасибо.
Валерий Иванович снисходительно кивнул.
— У меня два сына, семьдесят четвёртого и семьдесят шестого года, — проговорил он, помрачнев. — Кому вас понимать, как не мне.
Зина родилась в семьдесят пятом. Она молча придвинула к себе кружку пива. Валерий Иванович с недоумением взглянул на Эдика:
— Вы угощаете даму пивом?
Эдик моментально вспотел.
— Я люблю пиво, — заступилась за Эдика Зина.
— Ну уж нет. Только вино, — и Валерий Иванович щёлкнул пальцами, подзывая официантку.
Появилась девушка в форменной блузке. Было видно, как она изо всех сил пытается угодить клиенту, рекламируя фирменные блюда и скороговоркой зачитывая меню напитков. Зина отметила про себя: это та самая Валя, которую они с компанией терпеть не могли из-за медлительности и высокомерия. Валя всем своим видом словно намекала, что посетители-студенты не выгодны заведению и она вообще не понимает, как они сюда просочились.
— Вы пьёте коньяк? — спросил Валерий Иванович у Эдика.
— Я пью коньяк, — произнесла лучшая подруга Зины Ира, появляясь у столика.
На лице Иры читалось недоумение, непонимание происходящего и в то же время тревога за Зину.
— Вы будете пить то, что вам скажут, — махнул рукой Валерий Иванович. И разрешил:
— Садитесь.
Ира села, глядя на Зину с приоткрытым ртом. Такое же выражение лица было у Эдика. И только Зина вдруг почувствовала себя совершенно уверенно, как будто всё происходит так, как и должно. Она улыбалась, пила вино, шутила, отвечая Валерию Ивановичу, и, как ей казалось, на полную катушку использовала своё женское оружие. Как будто ничего особенного не происходило.
Конечно, то была иллюзия. Сработал защитный механизм психики, одев её в доспехи самоуверенности. Какой-то частью своего сознания, самой бдительной, Зина понимала, что влипла, угодила под влияние Валерия Ивановича, окончательно и бесповоротно, и теперь ей без труда можно навязать чужую волю. Его волю. И этот вечер закончится, уйдёт в копилку воспоминаний, и все вернутся на круги своя, а она — нет. И будет больно, одиноко и тоскливо. Целую вечность.
Сто лет отходняка и вагон самобичеваний плюс тележка проблем.
— Который час?
— Уже четвёртый. Мы, оказывается, больше часа здесь сидим. А я и не заметил.
— Боже… Мне родители голову оторвут.
— У меня есть «дельта». Если хочешь, возьми, позвони.
— «Дельта»? Спасибо, нет, пожалуй. А то папа позвонит на АТС, определит номер и начнёт доставать вас звонками.
Он усмехнулся:
— Тогда и вправду не надо.
— А можно хоть посмотреть? Никогда не держала в руках сотовый телефон.
Валерий Иванович умилённо засмеялся. Протянул Зине «трубу» — большую, тяжёлую, с пластмассовой антенной.
— Даже не представляю, насколько это дорогое удовольствие, — произнесла Зина, повертев телефон в руках и возвращая владельцу.
— Да, я дорого ценю своё время и комфорт, — подтвердил Валерий Иванович.
— И, конечно, считаете, что у вас должно быть всё самое лучшее? — не удержалась она.
— Разумеется, — он кивнул.
Зина промолчала. Рассвет поднимался над Невой.
Прежде она считала это время суток густой беспросветной ночью.
— Мосты скоро сводят, — сказала Зина.
— Не так уж и скоро. — Валерий Иванович пожал плечами. — Часа через полтора. Пойдём прогуляемся.
Они вышли из машины и двинулись вперёд по набережной, иногда задевая друг друга локтями.
Зина вдруг подумала: каждое случайное прикосновение — предвестник жизни, которую она ещё не прожила, но о которой когда-нибудь напомнит другое такое же случайное прикосновение…
Спустившись к Неве, они встали рядом и застыли, глядя на алеющую воду.
— Твой друг разрыдался, как барышня, — Валерий Иванович не произнёс, а выплюнул эту фразу, показав, насколько велико его пренебрежение к Эдику.
— Вы его довели, — заметила Зина.
Она была уверена: стоит ей поманить Эдика, тот к ней прибежит.
Юноши-сверстники, с которыми ей доводилось гулять, воспринимались Зиной как несерьёзный забавный народец, который можно выстраивать и перестраивать на своё усмотрение, экспериментируя, слегка самодурствуя. Зато мужчины папиного возраста были небожителями: в их глазах горел созидательный огонь, и казалось немыслимым приблизиться к ним на метр без того, чтобы обжечься.
— Меня они раздражают, — сказал Валерий Иванович, и Зина сразу поняла, кого он имел в виду. — Разве можно быть такими слизняками?
— Он просто слабее. Это не ваша заслуга, что вы сильный.
— А чья? — Он повернулся к ней.
Их губы оказались близко друг от друга. Они были одного роста; если надеть каблуки, Зина окажется выше. Она поспешно отвернулась.
— Тебя знобит, — заметил Валерий Иванович. — Вернёмся в машину.
Из радиолы доносился нежный голос певицы Месапо, исполнявшей Hijo de la luna.
— Удивительно красивая тема, — заметила Зина.
— А ты знаешь, о чём эта песня? — поинтересовался он. — Ты не изучала испанский?
— Нет. И о чём же?
Валерий Иванович прищурился, вслушиваясь в текст.
— Цыганка просила луну подарить ей мужа, а луна взамен потребовала их первенца. И у пары цыган родился белокожий, светлоглазый сын. Сын луны. Цыган из ревности убил жену, а сына бросил в горах. Младенец плачет, а луна его баюкает, — Валерий Иванович поморщился и резюмировал:
— Чепуха какая-то.
— И вовсе не… — начала Зина.
Но тут он обнял и поцеловал её, и слова улетучились.
Потом они какое-то время сидели молча.
— Тебе нечего делать в страховом бизнесе, — наконец сказал
