в чёрном. На санях везли Младшую, Старшая просилась тоже, но ей сказали, она уже выросла, и попросили её везти сестру. Младшая увидела лежащую невысокую ель на краю леса. Молодец, её похвалили. Топор не понадобился. Родители погрузили дерево на сани, повезли домой. Там ель поставили в ведро с песком. Ничем больше не закрепили, поэтому ель чуть завалилась набок. Её нарядили электрическим проводом с пластиковыми сосками-лампами, шарами из стекла, стеклянными фигурами животных, некоторые с дырами и острыми краями, через разбитость показывалось пустое нутро. Шарами занавешивали больше противоположную от заваленности сторону для равновесия. Сверху обмотали ель тонким пластиком – серебристыми полосами и золотистым мхом. Потом трое – родители и Младшая – смотрели телевизор. Старшая шла к ним мимо ёлки и увидела ближе к макушке женскую голову в ветвях. Голова закрыла, открыла, закрыла глаза. Дочь подошла к родителям и рассказала про это белыми губами. Младшая дочь сказала, что такого не бывает. Мать попросила Старшую дочь не выдумывать. Отец не отвлёкся от телевизора. Родители относились к Старшей с «не» заранее. Она плохо училась, много болела, часто плакала, впадала в непонимание, врала, чтобы казаться лучше. Она не получилась – мать и отец это уже обсудили. Младшая передвигалась по миру спокойно и ловко, всегда понимала, что делать, уже читала и писала на русском, считала, уже чуть читала и говорила на английском. Она у нас удаётся – решили между собой родители. Ночью Старшая дочь встала в туалет. У неё из-за нервов плохо функционировал мочевой пузырь. В коридоре она увидела песочные следы, один неразбитый шар с нарисованной на нём избушкой, одну стеклянную собаку без головы с осколками рядом, один красный шар из трёх зеркальных частей. Блестел мох у шкафа, а дождь полз на кухню. Босые ноги кололи еловые иглы. Стеклянные осколки Старшая дочь старалась обходить. На месте ёлки в комнате родителей стояло ведро с песком. Стукнула дверца холодильника. Старшая дочь пошла на кухню. Лешиха ела крабовый салат прямо из таза кори́стыми руками-ветками. Квадраты крашеного минтая и яичного белка в майонезе висели на еловых ветках. Лешиха поглядела жёлтыми глазами на Старшую дочь, не прекращая жевать. Сестра разбудила Младшую и позвала её гулять. Та не хотела идти без родителей, но Старшая сказала Младшей, что та ведёт себя как маленькая и несамостоятельная. Пока женщина и мужчина спали, ёлка-Лешиха увела девочек в лес. Младшую и Старшую долго искали, обнаружили под высокой елью их дутые розовые комбинезоны, но самих девочек никто больше не видел.
2. лепка
Снег нужен, чтобы лепить.
Началась лепка бледных и холодных необходимых существ.
Достаточно сделать кого тебе надо
и обдышать слепленного паром изо рта.
Снегурочка-дочка зимой родилась,
порадовала родителей и выпарилась.
Другая пара тоже не могла зачать,
вылепили себе младенца и давай его качать.
Он впитался полностью в подгузник, когда прибавили батареи.
Молодая женщина собрала себе снежного мужа,
поселила его в своей квартире,
он горячо с ней трахался,
подправил пластиковые окна,
через которые сильно дуло,
прибил полочки,
со временем принялся распускать холодные
руки, много отчего-то ел и требовал
уйму
внимания,
запрещал жене общаться с подругами.
Молодая женщина уставала сильнее чем до замужества,
но оно не вечное, должно было закончиться с весной.
Муж оказался сильным,
его не одолели потепления, апрель и май.
Только в середине июня
он превратился в облако.
Человек из тёплой республики удивлялся холоду, не справлялся со снегом, ненавидел снег, который был его работой, мучился от него. Слепил из солёной от реагентов массы себе товарища в таком же оранжевом холодном жилете. Со снежным товарищем удавалось создавать бело-грязные горы по московским обочинам гораздо скорее. Расчищать пути граждан гораздо быстрее. Новый и снежный не ел, не мёрз, не требовал зарплаты. Он не говорил по-русски, но понимал родной язык человека. Тот оставлял снежного товарища за себя работать, когда совсем мёрз. Нечасто, старался не злоупотреблять. Поселил снеговика на соседнем матрасе в квартире в Перове. Однажды в оттепель они переходили улицу, неся лопаты. Снежный товарищ вступил в лужу двумя ногами и начал таять. Лужа быстро съела его по колени. Человек попытался вытащить снеговика, но тот разваливался кусками. Они таяли, грязнели, впитывали лужевую воду. Человек подобрал лопату снежного товарища и ушёл, чтобы не смотреть. Лужа стала чище и солонее.
Семья из бабушки и внучки устала делать вид, что она в ресторане быстрого питания на Белорусской читает газеты. Сидели за столом в очках. Это не для вида, а потому что у них обеих плохое семейное зрение. Можно было отправиться читать в библиотеку, но бабушка боялась государственных учреждений, сотрудники могли вызвать органы опеки. Бабушка и внучка слепили себе дом в парке. С двумя комнатами и кухней. Здесь висели даже белые картины на стене. Бабушка сделала из снега пуховые одеяла. Под ними спалось странно, но тепло. На кухне пользовались печкой-турист. Жили месяц. Не до весны, как рассчитывали. Пришли люди. Бабушка испугалась, что это органы опеки. Это оказались развлекатели людей, сотрудники парка. Им нужна была территория. Они снесли снежный дом и сделали на его месте арт-объект из тёплого свежего дерева. Внучке он понравился. Семья двинулась на юг Подмосковья. Там семьи строили многоэтажку из снежных плит.
Президент и его друзья решили налепить себе снеговиков-силовиков. Тем не надо было платить зарплату, раздавать жильё и путёвки в лагеря и санатории. Снеговиков-силовиков отправляли на разгон митингов и воевать в официальных и тайных войнах. Но в южных странах и летом снеговики-силовики воевать не могли. Учёные работали над проблемой. Президент и его друзья полюбили армию снеговиков-силовиков. Те были эффективны и дёшевы. Людей-силовиков начали сокращать, урезать им социалку и деньги. Люди-силовики отлавливали силовиков-снеговиков по одному и топили их у себя в банях. Против людей-силовиков пытались заводить дела, но те пригрозили бунтом. Людям-силовикам вернули монополию на применение силы. Снеговиков-силовиков с ними посылали только время от времени. Излишки снеговиков-силовиков отправили на стройку дорог.
3. тут снег и холодно
Тепло ли тебе, девица?
Нет, дедушка.
Тут снег и холодно,
у меня аллергия на зиму,
«этот дом, как Россия,
с глазами холодными и серыми»[2],
и я боюсь зимы.
От неё в правой части моего лба заводится ледяной червь,
он извивается и изводит меня.
Иногда я разговариваю с ним,
как труп невесты.
Всё, что я могу делать, это лежать
в своём ледяном гробу до марта,
отписываться от дедлайнов,
просматривая ленту одним левым,
и вылезать к Новому году,
к Рождеству и на гадания,
мешая обезболивающее с просекко.
Будущее мигает моей мигренью,
показывая больше льда и снега.
«Очеса людовиты, в крови полынья»[3],
«you’re born»[4].
Тепло ли тебе, девица?
Не очень, дедушка.
Твоя внучка – мёртвая девочка,
с которой ты приносишь нам подарки
из царства мёртвых каждую зиму.
Моя мигрень – один из них,
и очень сильный.
Аллергия на зиму – это очень не патриотично,
это как аллергия на Россию:
на силовиков-снеговиков,
холодных мужей,
пропавших детей
и ледяные избушки.
Где же моя любовь к Родине
и где мои красные от мороза щёки?
Тепло ли тебе, дедушка?
Мне тоже не очень.
Тут снег и холодно.
У меня аллергия на зиму.
Осталось надеяться на Новый год,
Рождество и Святки,
говорят, в эти даты ты можешь вытащить из мешка чудо
(доставку из царства мёртвых),
на него уповаем.
Примечания
1
Пункт временного размещения беженцев. (Здесь и далее примеч. авт.)
2
Перевод строчки из песни Tori Amos «Take to the sky» («Russia»).
