глубоко задумавшегося Антона становился нечеловечески серьезен и жесток.
Последнее время он мало спал, размышляя о свадьбе. Любой соперник казался кровным врагом. Добычу волка можно отнять, лишь убив его… Антон полагал, что прежде всего ему мешает Иван.
Желание находиться рядом с Олесей стало почти маниакальной целью. Чувствуя ее присутствие, он любил жизнь. Нравилось ощущать силу своих мышц, дышать воздухом, потягиваться в постели рядом с любимой. Безумно хотелось касаться обнаженным телом ее теплой бархатистой кожи, вдыхать травяной запах ее светлых волос… Ласкать цветущую плоть, сливаться с этим цветением и чувствовать свое существование в нем, забываясь, словно алкоголик, не думающий о похмелье.
Когда Олеся исчезала, мрачная сила выбрасывала его с земли в мертвый космос. Казалось: из груди вырвали сердце, но он по недоразумению остался жить.
Каждый раз любимая шла к Ивану Денисовичу.
В армии Антона учили не думать о враге как о человеке. У карателя не должно быть сочувствия к боли, так как враг в состоянии причинить худшую боль. Факт отнятия жизни никогда не останавливал Антона.
Иван виновен в том, что входил в его любимую женщину. Пусть даже давно! Копателю хотелось, чтобы Олеся видела: он убил ее мужа, и много раз продумывал убийство. Представлял крик Ивана и отвратительный вид его раны… Останавливала лишь возможность попасть в тюрьму.
Откровения Олеси
Из обшарпанного отверстия арки дул ледяной ветер. Олеся, кутаясь в светлую шубку, бежала со свидания. Антон провожал ее лишь до своей станции метро, чтобы не огорчать мать поздним возвращением…
Девушке было весело. Тело еще вкушало сладостную истому, а душа начинала собирать по крупицам новую песню для Ивана. Она избавилась от страхов и чувствовала себя летящей птицей. Земные дороги манили бесконечностью, и небо уходило в даль. Бесчисленные миры жили в одном с ней времени и хранили себя для нее.
Когда-то Олеся не понимала этого и ощущала себя «лишним человеком», испытывала омерзение к миру и считала жизнь ничтожной, бессмысленной вереницей дней. Но Антон настолько истерзал ее своими замогильными рассуждениями, что она, всякий раз примеряя смерть к себе и обещая умереть с ним вместе, ощутила безумную жажду жизни, избавилась от многолетней тоски. Поняла, что умереть в любом случае успеется, и нужно радоваться всему, что доступно.
В самом деле: отчего с детства ее преследовала непонятная душевная боль? Она красива. Ее не тронули ни болезни, ни старость. Она совершила много ошибок и дурных поступков, но на то – жизнь! Идти через свою молодость – все равно что пробираться через сложный, опасный лабиринт, в котором даже камни под ногами могут оказаться обманом, обрывом в пропасть.
Не нужно себя винить и ломать, нужно радоваться тому, что дано именно тебе. Нужно до утра сидеть на берегу, сливаясь с шумом волн, а потом спать до часа дня в уютной постели. Нужно, прислушиваясь к своему внутреннему миру, писать стихи. Пусть уйдут, замолкнут все, кто не способен чувствовать гармонию с миром и мешает это делать другим. Не самодостаточные, агрессивные люди – пусть они получают свои собственные уроки жизни.
«Лишний человек»? Нет, это не Олеся!
В глубине зловонной арки увлеченно целовались двое. Они были лучшей иллюстрацией к вопросу о цели существования: чувствовать жизнь и счастье, не концентрируясь на земных недочетах.
Над головой звенящими голосами пели звезды.
Во сне Олеся вновь и вновь поднималась по высоким лестницам в поисках квартиры, где живет ее загадочная настоящая любовь. Зеленые, желтые, синие стены… Ну, где же? Никого не было, и только высоко в пролетах мелькал пушистый лисий хвост.
Ревность
На горизонте поблескивала весна. Солнечный свет становился всё более радостным и желтым. Олеся устроилась на новую работу, но по-прежнему тянула с фразой «Прощай».
Антон пришел встречать девушку в конце дня и украдкой смотрел на нее через стекло. Она весело разговаривала с красивым темноволосым мужчиной, начальником отдела.
Она была высокой, и все же начальник смотрел на нее сверху вниз. Уже одно это заставило копателя зло стиснуть зубы. Вертя в руках папку, тридцатилетний наглец что-то внушал Олесе, а на ее доверчиво поднятом лице светилась игривая улыбка.
Она была одета в серый деловой костюм. Должность добавила ее чертам нечто серьезное, новое, приобретенное без Антона, и потому ненавистное ему. Он сердито желал, чтобы чтобы начальник наклонился и поцеловал Олесю в губы. «Ну, давай, я знаю – ты хочешь!» – мысленно кричал он.
Пусть посторонний субъект подтвердит подозрения о ее легкомыслии, о ее нелюбви!
Антон подспудно искал доказательства тому, что не могло существовать для грязного контуженного перекопщика, как говорили многие, – счастливой любви с Олесей…Нужно было, наконец, убедиться в ее развратности и перестать мучиться. Прибить обоих разом… Но нет, Олеся взяла у улыбающегося начальника папку и направилась к двери.
Последняя ночь с Иваном
Она улеглась спать под теплым боком храпящего мужа, хотя грустный человек на другом конце города, как всегда, грозился покончить с собой. Олесе надоел его шантаж.
Она мучительно скучала по Илье и думала: «Что такое, по сути, любовь? Может, это благодарность за чистоту помыслов, за искренность и нежность к себе? Может, это когда хочешь оторвать от себя кого-то… за его кажущуюся неинтересность… и понимаешь: невозможно? Когда уходишь, разводишься, изменяешь, но душой остаешься с ним?»
С опозданием настигли муки совести за боль прекрасного человека, которого не ценила, и дикий страх того, что теперь уже поздно…
В ее душе был только он. Вся душа, казалось, стала его тенью…
«Развод получен, – написала Олеся в дневнике. – Я осталась совсем одна. Совсем свободная. Антона не считаю…
По-прежнему вспоминаю Лисенка. Я приехала на выходные к себе домой, в Выборг, слоняюсь по квартире и во всем чувствую его присутствие. Вижу его среди подушек дивана, вижу, как он моет посуду, как сидит, уткнувшись мордочкой в телевизор. Мне плохо без него! Я даже не ем, потому что без него нет повода ничего приготовить… И никто не придет, не заставит.
Илья далеко, и не нужна мне без него, как выяснилось, никакая романтика. Я чувствую себя отвратительной предательницей. Если бы знать, как искупить вину…
Антон звонит и говорит о свадьбе, но я ничего не хочу от него. Хотя… Если честно, я бы прошлась еще разок по Дворцовому мосту в наряде невесты – под восторженные гудки машин. И – на этот раз – под рок-версию марша Мендельсона! Невеста всегда – лучшая из
