что не заметил, как сестра собрала чемодан и тихонько уехала, оставив ему полную морозилку домашних котлет, сырников и пельменей, не став беспокоить даже для того, чтобы проводил на вокзал.
То, что происходило с Алексом, не было творческим запоем, порывом души или состоянием потока. Это была скорее механическая работа. Ему словно бы кто-то диктовал лирику и мотивы, а он только записывал и обрабатывал их.
В новых песнях не было глубоких чувств, не было души Алекса и пережитой им боли. Но все они имели огромный потенциал стать хитами.
Алекс очнулся от музыкальной горячки только через неделю. Сразу же позвонил Нику и сказал:
– Привет, у меня есть готовый альбом. Нет, не наработки. Не одна песня. Целый альбом. Нет, твоя помощь не нужна. Я уже сам написал музыку и распределил партии. Зови парней.
И вот они сидели вчетвером в подвальчике. Алекс пел и играл на гитаре, наблюдая за реакцией группы, парни слушали.
Алекс не чувствовал ни волнения, ни кома в горле, ни тревоги, от которой давит в груди. Ему плевать было на мнение остальных: он уже знал, что его песни завирусятся и принесут им море славы и денег.
Но в этот раз все вышло не так, как в те дни, когда он представлял группе «Сверхновую» или «Пустоту».
Когда Алекс закончил петь, парни молчали. Ник теребил в руках четки. Пистоль сидел, широко расставив ноги, и пялился в пол. Герб стоял у стены, скрестив руки на груди и ковыряя носком кроссовка бетонный пол.
– Ну как? – спросил Алекс, удивленный, что не увидел привычного восторга на их лицах.
– Это звучит как дерьмо, – выдал скорый на расправу Пистоль. – Залипательное, но дерьмо.
– Мне кажется, это не наш стиль, – вставил Герб, обычно мягкий и склонный со всем соглашаться.
Алекс обернулся к Нику. Уж он-то должен был оценить. Но Ник вздохнул тяжело и сказал:
– Алекс, прости, но… Я тоже не понял эти твои песни. Не знаю, как объяснить ощущение…
– …Как будто нейросетка писала, – закончил фразу Глеб. – Как будто бот накатал, а не человек. Причем никудышный такой бот по нашим временам.
– Мотив, конечно, врезается в память намертво, – постарался смягчить критику Ник. – И слова простые, самое то для липсинка. Да и темы актуальные, на них легко будет снимать тренды.
– Ну вот именно, – зацепился за его слова Алекс. – Парни, я понимаю, что это в новинку для нас, но я вам гарантирую, что это выстрелит. Хватит уже держаться за старый образ группы. Надо делать новый, успешный. Пора бросать это меланхоличное дерьмо.
– Меланхоличное дерьмо? – тут же вскинулся Пистоль, подскочив с дивана. – Это наш стиль, наш бренд. Душа группы. А дерьмо – это то, что ты сейчас предложил. Песни-однодневки. Ни смысла, ни души. Как одноразовый секс: вставил-вынул. В моменте кайфово, но не прочувствовал и не запомнил ни черта. Я не хочу, чтоб меня как музыканта ассоциировали с таким шлаком. Не хочу, чтобы мой будущий ребенок слушал эту чушь и знал, что я к ней причастен.
– Тогда вали из группы, – холодно выдал Алекс.
– Че ты сказал? – Пистоль набычился, подошел вплотную и толкнул его грудью.
– Мои песни приведут нас к настоящей славе, – выдержал его взгляд Алекс. – Я один знаю, как сделать все правильно. И ваше мнение меня в этом вопросе не интересует. Если не согласен, вали. Твой будущий ребенок будет в восторге от папули-курьера.
Пистоль врезал ему кулаком по челюсти.
– Урод!
Алекс вдарил в ответ, не жалея сил. Пистоль повалился на пол.
– Парни, парни, хорош!
Глеб подскочил к Павлику, Ник взял в захват Алекса.
– Да пошел ты! – Пистоль вскочил на ноги, схватил гитару и пошел к выходу. – И вы двое для меня тоже сдохнете, если будете исполнять это дерьмо!
Он громко хлопнул дверью.
Алекс выдохнул, освобождаясь из захвата Ника, и тут же успокоился. У него теперь не было общего прошлого с HUSKY, так что он не особо переживал. Его интересовало только будущее.
– Позвоните Кирюхе, – сказал он, потрогав челюсть. – Пусть заменит бас. Я распределю партии. Начнем репетиции завтра.
В подвальчике царило гнетущее молчание. Алекс окинул Ника и Герба непонимающим взглядом.
– Да что с вами? Я же говорю, это точно будет успех!
Он подошел к обоим, положил руки им на плечи.
– Слушайте, я понимаю, вы устали от того, что мы каждый раз как на пороховой бочке сидим. Но теперь все реально иначе. Я гарантирую, что мы прославимся. Куча денег, рекламные контракты. На улице маски носить придется, чтобы фанатки от восторга в обморок не валились, ну?
Он встряхнул их, но ответной реакции не последовало.
– Алекс, я не сомневаюсь, что так оно и будет, – тихо сказал Герб. – Но знаешь, это уже не та группа, частью которой я хочу быть. Простите, парни.
И он тоже ушел, прихватив синтезатор.
Остался только верный Ник, но и тот устало опустился на диван, сцепив пальцы на затылке и понурив голову.
– Да не переживай, мы быстро найдем замену, – устроился рядом с ним Алекс. – А может, они сами вернутся. Побунтуют и вернутся.
Ник поднял на него опустошенный, полный разочарования и боли взгляд:
– Алекс, что, черт тебя подери, с тобой происходит?
– В смысле? – нахмурился тот.
– С каких пор ты так одержим славой, что тебя вообще перестало интересовать мнение членов группы?
– Ты издеваешься? – сжал кулаки Алекс. – Да я о вас и забочусь, кучка неблагодарных придурков! Я хочу обеспечить ваши задницы, хочу вытащить вас на вершины чартов. Хочу, чтобы весь мир о HUSKY заговорил!
– Я, я, я, – эхом повторил Ник. – Хочу, хочу, хочу. Ты уже все за всех решил, Алекс. Мы для тебя кто вообще? Подставки для микрофонов? Предметы мебели? Раньше ты прислушивался к нашему мнению…
– Вот почему мы до сих пор торчим в этой дыре, – отрезал Алекс. – Я знаю, как нам добиться успеха. И я не могу больше прислушиваться к вашему мнению, иначе мы никуда не сдвинемся.
– Тогда иди в соло, – заявил Ник.
– Что? – удивленно уставился на него Алекс.
– Ты меня слышал. Иди в соло. Будут тебе деньги и слава. Ни с кем ничего не надо обговаривать. Никаких помех.
Он встал.
– Ник, – Алекс удержал его за плечо. – Брось, ты не можешь…
– Еще как могу, – возразил тот и тоже ушел.
Глава 25
Ремонт
…Алекс снова встретил вечер в компании пивных банок. Он уже серьезно напился, когда позвонила Алиса.
– Привет, ты как там?
– Нормально, – отозвался Алекс, еле ворочая
