За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

Когда ранним утром в минской квартире Василия Васильевича Шаганова зазвонил телефон, тот спросонья подумал, что его зачем-то возжелала услышать неверная жена. И даже причина была известна: Элеонора, торопясь упорхнуть к новому гнёздышку, забыла свою шкатулку с бижутерией. Трубку снимать не хотелось, но телефон звонил не умолкая. Наконец, Василий зло прорычал: «Алло!» К его удивлению, это был брат.

— Я к тебе нечасто обращался за помощью, — начал после извинения за ранний звонок Алексей.

Это была сущая правда: брат мог попросить за кого-то другого, но не за себя. Сам же всегда живо отзывался на любые просьбы, поступающие от родственников, друзей, знакомых и даже незнакомых людей, с которыми сводил случай. Он помогал и тем, чьи фамилии вспоминал с трудом, но сам в позу просящего никогда не становился. «Не проси, да не будешь унижен», — любил повторять Алексей.

Один-единственный раз обратился к Василию с просьбой выслать дефицитные лекарства, когда тяжело заболела жена Маша. Всё необходимое было незамедлительно отправлено на Байкал. Благодарность в виде бурятского деликатеса — копчёного омуля — прилетела в Минск через две недели.

И ещё был один случай, за который Василию было стыдно перед братом… Элеонора отказала в ночёвке сослуживцу Алексея — пожилому капитану, добиравшемуся через Минск к родне в Подмосковье. Эля не переносила пришлых в квартире и всегда яростно противодействовала любым попыткам мужа пригласить в гости кого-то из его немногочисленного окружения, включая близких и дальних родственников, при этом её подруги и шумная нагловатая родня частенько навещали их по поводу и без. С Василием такие визиты даже не согласовывались. За него всё решала жена.

И вот сейчас, когда брат заговорил о личной просьбе, он весь превратился в слух, ловя каждое произнесённое слово. Взгляд его светился преданностью самому близкому для него человеку и одновременно благодарностью за такое неожиданное доверие.

— У тебя есть право выбора, и ты можешь отказаться, — продолжал Алексей. Он, как всегда, был совершенно спокоен, хотя, судя по холодной серьёзности, с которой он произносил эти слова, было ясно, что просьба связана с чем-то особенно важным.

— Без преувеличения предупреждаю, что риск в действии, о котором я тебя попрошу, невелик, но имеется. И это риск для твоей жизни.

Алексей в ожидании ответа сделал паузу. Василий постарался не дрогнуть и ничем не выдать нахлынувшее волнение. Чтобы окончательно развеять сомнения брата, ответил уверенным голосом:

— Я не откажусь, о чём бы ты меня ни попросил, брат… — последнее слово он добавил непроизвольно, оно вылетело из глубины души, так как кровное родство объединяло их с рождения и для обоих имело особый смысл. И сейчас, сам об этом не задумываясь, напомнил брату, что нет на свете никого надёжнее и преданнее, чем он. И Алексей оценил это, продолжив важный разговор, который вёл в нарушение всех существующих служебных инструкций и даже служебной этики.

3

Голос в трубке был совсем не похож на тот, что Василий Васильевич привык слышать в редкие встречи с Эрастом Ефимовичем.

Профессор Пантелеев! — это было произнесено твёрдым начальственным тоном, безапелляционно подтверждающим высокое должностное положение говорившего.

Шаганову даже показалось, что человек на том конце провода не тот древний старик со скрипучим, слегка дрожащим голоском.

Они снова не виделись несколько дней. Василий Васильевич, согласно договорённости, приходил каждый вечер на встречу, но место на полюбившейся лавочке было пусто, или там восседал кто угодно, но не Эраст Ефимович. Так бы и продолжалось ежевечернее шатание писателя по парку, если бы не ранний звонок Алексея из Бобруйска. По голосу в трубке Василий Васильевич понял, что у подполковника Шаганова служебные неприятности. И чувствовал это даже на расстоянии. Когда на его вопрос брат назвал случившееся «временными проблемами», Василий резюмировал, что эти проблемы имеют серьёзное и даже, может быть, опасное содержание.

— Вася, есть ли среди твоих минских знакомых учёные? Мне кровь из носу нужен специалист, способный разобраться в древних письменах.

— Тебе нужен историк или археолог? Или, может быть, лингвист? — Василий Васильевич спросил это по инерции, наверное, чтобы проявить хоть какое-то участие в решении проблемы брата. Среди его знакомых не было ни одного из названных специалистов.

— Даже не знаю, — растерянно ответил Алексей, — для начала он должен знать латынь.

Этим же вечером, снова не дождавшись Пантелеева на условном месте в парке, он набрал номер телефона НИИ, которым заведовал учёный.

— Это Пантелеев Эраст Ефимович?

— Собственной персоной! С кем имею честь разговаривать?

По интонации он узнал профессора.

— Эраст Ефимович, это Василий Васильевич Шаганов.

— Какой ещё Шаганов? Не знаю такого!

Сомнения снова закрались в душу: может, тот сумасшедший старик из парка никакой не директор НИИ, а самозванец? И сейчас с ним общается подлинный руководитель этого заведения? Но всё же предпринял ещё одну попытку:

— Это ваш дорогой друг.

Он попытался пародировать старика. Получилось не слишком убедительно, но приём сработал.

— Не надо кривляться, Шаганов! Надеюсь, что у вас имеется действительно весомый повод отвлечь меня от важных, имеющих планетарное значение исследований?!

Василий Васильевич немного замешкался и за это сразу был наказан:

— Говорите же! Или вы прилипли языком к телефонной трубке?

— Я вас не застал в парке, Эраст Ефимович… Впрочем, это сейчас не важно. Понимаете…

— Хватит мямлить, Шаганов! Выкладывайте вашу проблему, да побыстрее! Вы срываете мне эксперимент!

— Мы могли бы с вами сегодня встретиться? — Василий Васильевич постарался произнести эти слова максимально твёрдо. И для большей убедительности добавил: — У меня к вам имеется очень важное дело, не терпящее отлагательств.

— Самое важное дело на этой паршивой планете только у меня! И вы мне мешаете его делать, мой дорогой друг!

Прозвучавшее «мой дорогой друг» подсказывало, что вздорный старик уже не злится. Василий Васильевич решил усилить напор, надеясь, что трубка с той стороны не упадёт сию минуту на рычаг:

— Дело действительно весьма важное, Эраст Ефимович!

4

Через полчаса профессор в своём всепогодном наряде, опираясь на зонт-трость в правой руке, энергично шествовал на встречу с Шагановым по центральной аллее вечернего парка.

— У меня к вам очень важное дело, Эраст Ефимович, — заговорщицки оглядываясь по сторонам, произнёс Василий Васильевич, как только Пантелеев плюхнулся на скамейку рядом с ним.

— Я это уже слышал, — перебил профессор, — если у вас действительно имеется ко мне какое-то дело, то давайте сиюминутно приступим к его выполнению.

И Шаганов дал старт реализации схемы, изложенной братом в утреннем разговоре.

— О! Наши ни к чему не обязывающие друг друга отношения переходят