собственно, удивляться, эгоистична и в данных условиях технически невыполнима. Это правильно и благородно с твоей стороны избавить маму от тяжести счастливой жизни с тобой. Действительно, пусть бы спокойно ходила на свои концерты, сидела в библиотеке с партитурами и потом познакомилась с Левой на каком-нибудь концерте Финберга в ДК Дзержинского. Но ты ошибся. И в стратегии, и в расчетах. Во-первых, Кирилл прав, здание не выстоит. Это сотни жертв, большие разрушения. Во-вторых, если Наталья не встретит Сибелиуса, исчезнут не только все эти дебри, которые сейчас ты пытаешься распутать. Вместе со многими другими исчезнем и мы с Кириллом. Вообще случится много ужасного, не хочется даже перечислять. И самое главное, город Минск уже не будет таким, каким он стал благодаря вам. Вы вдвоем, весь этот хаос, созданный вами, ваше дыхание определили будущее этого места, сделали его таким, каким мы все его любим. Непохожим ни на один другой город. Мы не можем трогать это, не имеем права. Это судьбы, память, любовь.
Я удивлен, что ты как будто специально не обратил на это внимания. Ведь ты же обсуждал это с тем, другим Сибелиусом. Ладно, спишем на возраст и обстоятельства. И, папа, разве ты не хочешь, чтобы и мы, твои дети, познали радость, на которую способны только те, кто любит. Я все еще мечтаю об этом. Даже Кирилл, я уверен, мечтает об этом. Вдруг он раскается? Разве можно отказать ему в этом праве, разве ты готов лишить его этого шанса? Он ведь не зря тебя не испепелил. Неизбежное неизбежно, и он тоже часть этого плана. Мы ведь знаем, чем все это закончится. Всегда знали.
Маму, однако, он спасать не собирался. Даже когда попросил меня не позволить ей выйти из дома в тот день, когда она погибнет на Захарова. Он просто играл с ней, прекрасно понимая, что она обречена умереть в этой конструкции судеб. Зато поднял уровень страданий в ее последние мгновения. При этом испортив и изменив жизнь Леве, которого дома должна будет ждать совершенно чужая ему женщина. Этот момент обреченности, хочу оговорить еще раз. Без твоего вмешательства ее шансы равны нулю. Кирилл, согласно линии своих поступков, уверен сейчас, что ты нейтрализован, и, значит, когда тот Лева вернется из командировки через какое-то время, мамы все равно не станет. Ей некому помочь. Так ему кажется. И даже если ее запрут в квартире, она умрет от сердечного приступа или выпадет с балкона. Чтобы это изменить, нужно сломать эту закономерность. Это можешь сделать только ты, но не для себя. Ты обсуждал это с тем, Сибелиусом номер, не знаю какой.
У нас есть Лева-санитар, поверивший в чудо. Вера в чудо должна быть вознаграждена. Нужно распутать этот узел. Для него. И только для него. В твоей схеме заложен совершенно противоположный посыл. У тебя мама знакомится с совершенно другим Левой. Это не решит проблему. Это создаст миллион новых. Неразрешимых. Да, Веронике, только что узнавшей, что ее зовут Наталья, предстоит привыкнуть к новообретенной грусти от потери недавно полностью забытого человека. Но я уверен, она справится.
Тут я подхожу к главному. Секвенция превращения московского Левы в санитара Льва Главацкого должна сохраниться. Мамина смерть изменила Леву и заставила его поверить в чудо. Но мы не можем позволить ей умереть еще один раз. А баланс жизни и смерти не может нарушаться. Если мама останется жить, значит, умрет кто-то другой. Не случайный прохожий, а кто-то действительно важный. Я долго думал и боюсь, что у нас нет выбора. Умереть должен московский Лева. К сожалению. И да, это серьезное, подсудное, уже плевать, нарушение правил, но Лева Главацкий, тот, который здесь, тебе придется сделать так, чтобы он не исчез, когда умрет несколькими годами раньше. Тогда он сможет перенестись в Минск к своей единственной и неповторимой Веронике. И хотя их ближайшее будущее не сулит живущим в Минске людям ничего хорошего, 2020 год случится очень скоро, их сыновья только-только закончат школу. И тогда нет уверенности, что они спокойно доживут до лучших времен. Еще одна эмиграция. Возможно… разное. Зачем… Они и так много пережили. Я подыскал им другое, лучшее время. В Минске, конечно…
И последнее, папа. Не открою никакого секрета для тебя, что игры с причинно-следственным порядком сопряжены с освобождением энергии, и ты прекрасно понимаешь, что взрыва избежать не удастся и в новом варианте. Вернее, его можно будет избежать, только если ты решишь все оставить как есть. Да, ты можешь сделать и так, ты можешь принять решение ничего не делать. Только это предотвращает взрыв. Иначе прямо в этой комнате бахнет не слишком сильно, но некоторые люди погибнут. Другого варианта, увы, нет. И не медли. Жми на кнопку на счет 10. Скоро сюда явится Лева. Любая задержка дольше нескольких секунд может стоить ему жизни. Хуже варианта я даже представить не могу, он умрет и сейчас, и тогда, в прошлом. Одно это может разнести нам тут полмикрорайона. Вот это будет настоящий кошмар, папа.
Когда я закончу говорить, ты увидишь кнопку красного цвета, никаких вычислений больше делать не надо. Просто представь, что ты на нее нажимаешь. Или подумай о чем-то другом и не нажимай. Будет так: слева от нее включится таймер, и, когда счет дойдет до 10, действуй. Это все. Прости меня, пожалуйста, и прощай. Не забывай меня…»
Часть сорок вторая
Двери лифта с привычным грохотом распахнулись, и навстречу Леве шагнула, как всегда полная энергии, медсестра Вера. «Лёвушка, привет, дорогой. А ты что здесь делаешь в такую рань?». Засмеялась и, улыбаясь, исчезла за дверью директорского этажа. Пока Лева раскланивался, лифт уехал, и поэтому его пришлось вызвать снова. Ожидая, он обернулся, чтобы еще успеть увидеть целыми окна четвертого этажа, прежде чем от оглушающего взрыва они эффектно разлетелись на тысячи мелких кусков. Взрыв был настолько сильным, что разнес вдребезги всю конструкцию внешней стены. Стекло и куски разорванной кладки обрушились вниз, скрывая внутренний двор и всех находящихся в нем под облаком строительной пыли…
Мы живем в ожидании чуда. Всем хочется однажды загадать золотой рыбке или даже какой-нибудь щуке свои три самых сокровенных желания. Почему не одно, а сразу три? Даже на встрече с волшебным мы сомневаемся. А вдруг не сработает? И поэтому идем наверняка, чтобы хотя бы одно сбылось и сделало нас счастливыми. Некоторые наши цели настолько амбициозны, что порой только чудом можно объяснить их достижение. Оно же, чудо, являясь
