Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 35
возразил я. – Разве произведения не живут за счет различных интерпретаций, разве не эти споры как раз и дарят им новую жизнь, продлевают их во времени?
– Разумеется, и спасибо, что напомнили, – произнес Мертон несколько иронично, – в этом смысле излишне говорить, что интерпретаций набралось на несколько жизней. Но так, как он хотел, чтобы прочитали его книги… еще никто не прочитал, – заверил он. – Я думал, что он сам об этом напишет для речи на вручении премии. Но даже Нурия Монклус не смогла надолго воскресить его. Та пресс-конференция его… доконала. Полагаю, это первый случай, когда писателю присуждают Нобелевскую премию, а он умирает, не успев надеть фрак. Вы, наверное, помните: когда Моргана получала премию от его имени, она как раз сетовала, что он не оставил ни строчки.
– Вас пригласили на церемонию?
Мертон поморщился.
– Конечно, нет. То, что я мог бы сказать, уже никому не было нужно. Меня забыли, как забывают зонтик, когда появляется яркое солнышко. Нурия выразилась предельно ясно, еще до того, как понаехали журналисты, что она ни слова не скажет о последнем романе, и с меня взяла клятвенное обещание, что я буду молчать. Думаю, Нурия решила не публиковать его. В тот же день она все устроила для моего немедленного отъезда. Правда, заявила, что я все равно могу забрать оба чека, «что бы я там ни увидел».
Он махнул рукой в сторону коридора; я обернулся и увидел на стене две маленькие картинки.
Меня разобрал смех.
– Вы их не обналичили?
– Я ведь так и не написал статью, да и не был в тот момент уверен, что до конца точно постиг его замысел. Меня мучило «только», слово, на котором оборвалась наша последняя беседа. Да, пока я говорил, он кивал, как будто я почти добился цели, почти попал в точку… «только…». Это «только» сводило меня с ума. И я не смог пообщаться с ним, даже увидеться до отъезда. Позднее, уже в Буэнос-Айресе, прочитал все его книги, с первой до последней. По правде говоря, несколько раз перечитывал их в эти годы.
– И вы поняли, что он имел в виду?
– Да, – кивнул Мертон. – Понял, без сомнения. И все обретает смысл, в каждой книге, в их последовательности, как он и говорил.
– Значит, сегодня вы могли бы написать статью, – заметил я.
– Да, мог бы, – согласился Мертон, – но зачем? Для чего добавлять еще один символ к бесконечному ряду? Все это время меня больше забавляло другое: читать то, что пишут о нем в каждую годовщину. Убеждаться, какие невероятно разнообразные формы может принимать заблуждение. У неверных решений, как и у старости, неисчерпаемое воображение.
Я выключил магнитофон и встал. Было уже очень поздно, и я-то как раз получил статью, за какой приходил: подтверждение того, что все-таки существовал последний роман А., который не захотели публиковать: может, уничтоженный или наглухо запертый в сейфе на долгие годы, пока жива Моргана.
Мертон тоже поднялся. Годы замедлили его движения, он немного сутулился, но выглядел поджарым и собранным. Наверное, подумал я, он все еще играет в теннис. По пути к двери я не мог не задержаться на мгновение перед вставленными в рамки чеками с размашистой подписью Нурии Монклус.
– Сколько же это будет сейчас? – присвистнул я с восхищением.
Мертон с безразличным видом пожал плечами.
– Не переживайте, – сказал он, – я получил свои награды, куда более высокие.
Выражение признательности
Марибель Лука и Хавьеру Мартину, припомнившим истории о Нурии Монклус; Карлосу Масдеу, который помог составить маршруты по Барселоне; Лилиан Ньюман – она удаленно, через фото и видео, познакомила меня с монастырем Педральбес; Росе Монтеро великодушно взяла на себя труд выверить регистр разговорной испанской речи; Пабло де Сантису и Карлосу Чернову, которые прочитали первую версию романа и высказали замечания; моей дочери Хулии Мартинес Алонсо, читавшей мне его вслух; и Брэнде, еще раз, надеюсь, что не последний, за терпение, с каким она правила черновики.
Примечания
1
Герой романа Торнтона Уайлдера, который тоже работал инструктором по теннису.
2
Редкая птица (лат.). – Здесь и далее примеч. пер.
3
Марсело Чирибога – вымышленный эквадорский писатель, которого вставляли в свои романы Хосе Доносо и Карлос Фуэнтес; «Вымышленная черта» – его фиктивная биография, написанная Хавьером Искьердо.
4
Честная игра (англ.).
5
Толпа, стая (фр.).
6
Заслуженный успех (фр.).
7
Лови момент (лат.).
8
Роман на одну ночь (англ.).
9
После смерти (лат.).
10
Безделицей (фр.).
11
Да будет (лат.).
Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 35
