перед ней села хозяйка.
– Прошу прощения. Теперь пришли помощники, так что все в порядке.
Акико взглянула на ласково улыбающуюся женщину, и из глаз у нее вдруг покатились слезы. Возможно, она впервые, с тех пор как была ребенком, плакала перед кем-то. Женщина, кажется, удивилась и протянула ей платок из марли:
– Что с вами?
– Пр… прошу прощения. А что это такое?..
Платок был обшит белым, очень симпатичным кружевным кантом.
– Видели готовые марлевые платочки? Они такие простенькие, вот я и обшила их по краю. Это очень быстро.
Вытирая глаза изящным платочком, Акико начала:
– Видите ли, мой кот…
Она рассказала, что живет без матери, без отца, ее единственной семьей был кот, который внезапно умер, и она не может с этим смириться.
– Наверное, глупо говорить о коте…
– Ну что вы, ничего глупого! Мы тоже держали собаку и кота, и уличные коты приходят к нам поиграть! Когда животное умирает, горюешь так же, как и по человеку, а может быть, и больше. Когда я еще жила с родителями, у меня тоже умер котик, я так плакала!
На лице женщины тоже отразилась печаль.
– А у вас есть его фотография, можно посмотреть?
Акико кивнула и вытащила из косметички, которую всегда носила с собой, фотографию Таро. Он был снят сидящим и, наверное, считал, что красиво позирует, но и мордочка была круглой, и все тело было круглым, и выглядел он как плюшевый тануки[4].
– Ой, надо же!
Женщина сидела с печальным видом, но, увидев фотографию, чуть не прыснула от смеха. Видимо, подумав, что это неудобно перед горюющей Акико, она прикрыла правой рукой рот и потупилась, тихонько хихикая. Акико стало приятно, что она смеется, глядя на Таро, и она тоже посмотрела на фото:
– Так и есть, он у меня был толстячком.
– Простите. Такой уж он у вас милый. Веселый, кругленький. Да? Ох, как жалко…
Она рассказала, что слышала где-то, будто животные, в отличие от человека, не относятся так серьезно к жизни и смерти. Они никогда не сердятся на любившего их хозяина и лишь смущаются, если он сверх необходимости горюет или винит себя.
– Поэтому, возможно, и для вас, и для котика будет лучше вспоминать, как вам было весело, и благодарить его за это. Будете себя обвинять – Таро-тян ведь тоже загрустит. Но если хочется поплакать, лучше поплакать. Нельзя держать внутри себя то, что рвется наружу.
– Да. – Акико кивнула.
Поговорив с хозяйкой храма, она почувствовала, что в данный момент туман на сердце рассеялся и печаль ослабла. Она еще накопится, и, наверное, придет день, когда захочется поплакать, но тогда она и выпустит наружу все, что накопилось.
Из храма донеслись голоса. Акико заторопилась.
– Прошу прощения, что отрываю вас от дел. Спасибо, что уделили время, несмотря на занятость.
Она поклонилась и уже собралась уходить.
– Приходите еще, не стесняйтесь. Не скажу мамой, но считайте меня сестрой – и приходите.
Акико замерла от этих слов, и сердце ее чуть не выскочило из груди.
– Спасибо вам. – Она снова поклонилась.
Трясясь в вагоне электрички, она убеждала себя, что хозяйка храма не может знать, кем она им приходится, что она сказала это без какого-либо глубокого смысла. И все равно она чувствовала тихую радость от этих слов. Ей показалось, будто для нее открыли дверь, на душе стало легко. И даже все сомнения по поводу ее происхождения как будто разом улетучились.
Таро она вспоминала каждый день. Иногда плакала, иногда нет. Старалась не думать, что так нельзя, а просто подчинялась настроению. Как-то раз, перед открытием столовой, Сима сказала ей:
– Я видела котика – один в один Таро.
И показала фотографию.
– Ой, и правда.
Котик был такой же толстенький, и рисунок на шерсти тоже очень похожий.
– Сидел на ограде больницы. Я его позвала – «Таро!» – он мяукнул и подошел ко мне.
– Надо же! Может быть, его тоже зовут Таро? А может, просто ответил, потому что ты к нему обратилась.
Таро на фото смотрел в камеру, как будто ухмыляясь. Акико тут же попросила Симу переслать ей изображение.
В тот день после обеда полил дождь, и посетителей было мало. За каждым столом сидело по одному-два человека, было очень тихо. Акико стоя оглядывала столовую и думала, что такая атмосфера ей тоже нравится. Затем остались только они с Симой. И все равно, пока заведение работает, она считала неправильным развалиться на тех местах, где обычно сидят посетители, хотя и мать поступала так же, и в других ресторанах работники тоже так делали. Акико и Сима стояли спиной к кухне.
– Сима, – обратилась к помощнице Акико.
– Да?
– А какое у тебя прозвище?
– У меня? Ну… Мега-дзидзо.
Акико прыснула.
– А у вас?
– А у меня – Хохотушка.
Теперь Сима уставилась в пол, и плечи у нее затряслись.
– Странные мы с тобой.
Они хихикали, пока смех не перешел в неконтролируемый хохот. Какое счастье – иметь людей, с которыми вместе можно посмеяться над всякой ерундой.
– Надо сходить посмотреть на этого псевдо-Таро.
– Хорошая мысль! Я видела его по дороге сюда, наверное, он сейчас бродит где-то.
– Ладно, схожу.
Акико показалось, что, увидев этого котика, она сможет даже сильнее, чем раньше, наслаждаться своей скромной жизнью.
Примечания
1
Норэн – традиционный японский занавес, который вешают при входе в магазин или ресторан, часто с названием или эмблемой заведения.
2
Сёги – японская настольная логическая игра шахматного типа.
3
Кокэси – традиционная японская деревянная кукла, покрытая росписью.
4
Тануки – японское название енотовидной собаки.
