нее даже паспорт есть… Настоящий! Представляешь?
– Боже! Чему ты радуешься? Я боюсь за тебя, Алеша… – Ольга остановилась и посмотрела брату в глаза.
Воскобойников притянул ее к своей груди. Так они стояли несколько мгновений, со стороны похожие на любовников, которые не могут расстаться. Потом пошли дальше, слушая, как хрустит снег под ногами.
– Ты вот сказала, что она – бесовское отродье, – заговорил Воскобойников. – Это не так. Рассуди: она не робот, у нее есть душа. А бес душой не одаривает, он может лишь погубить ее. Душу-то дает Бог. И неважно, в какую оболочку Он ее помещает. У человека ее прикрывают кожа и мышцы, у птиц – перья, у зверей – шерсть, а вот у Анны – резина. Так уж случилось. Когда приходит смерть и душа отлетает, не имеет значение, из какого сосуда она истекла…
– Еще немного, и я подумаю, что мой брат серьезно болен… – сказала Ольга. Вид у нее был утомленный. Она поправила Воскобойникову шарф, вылезший из-под воротника дубленки наружу. – Береги себя. Ты мне очень дорог.
Когда, проводив сестру, Воскобойников возвращался домой, на подходе к подъезду его остановил скользнувший тенью мужик, вылезший из черного джипа, стоявшего поблизости.
– Господин Воскобойников? – окликнул он.
– Я, – напрягся Воскобойников, не ожидая ничего хорошего. И оказался прав.
– Это ты изобрел «живую резину»? – последовал уточняющий вопрос.
Мужик был выше среднего роста, имел уверенный вид, волевой подбородок, когда говорил, над наглыми глазами шевелились, как живые, густые темные брови. И одет он был добротно. Или из ментов, или фээсбешник, решил Воскобойников.
– Ничего я не изобретал… – ответил он.
– Брось! – заявил незнакомец. – В Интернете ролик гуляет с твоей резиновой девкой, которая действует, словно человек…
Воскобойников подумал о Мордаеве: вот сволочь! Он еще и видео в Интернет запустил!
Незнакомец подошел совсем близко, он не боялся свидетелей и не скрывал своего лица.
– Рассчитываешь получить хорошие бабки за промышленное использование «живой резины»? Верно?
Воскобойников молчал. Слишком много пришлось бы объяснять незнакомцу. И все равно тот бы не поверил.
– Что ж, – продолжал нежеланный собеседник, – навар – вещь полезная… Но если хочешь жить без проблем, будешь делиться. Еще Ильич говорил, делиться надо. А мы возьмем тебя под защиту.
– Кто это «мы»?
– Хорошие люди. Придет время, узнаешь.
Воскобойников неожиданно успокоился.
– Послушайте, это недоразумение. Нет у меня никакой «живой резины», все вопросы к депутату Мордаеву. Это он наколбасил в этом деле.
Незнакомец несколько мгновений разглядывал его. Сейчас ударит, подумал Воскобойников. Но удара не последовало.
– Резиновая баба у тебя есть? Только не ври!
– Ну допустим, – вынужден был признать Воскобойников и подумал: не следует ничего объяснять.
– Уже лучше, – кивнул удовлетворенно незнакомец, и брови его шевельнулись. – Она ходит, двигается, верно?
– Ходит, – вновь подтвердил Воскобойников.
– Ну вот! А ты говоришь: не изобретатель! Подумай над тем, что я сказал. Мы люди не жадные, нас устроит половина…
– Какая половина?! – возбудился Воскобойников. – Говорю же, нет у меня ничего.
– Не спеши отказываться, – сказал обладатель густых бровей. – А то ведь можно срок получить за хранение наркотиков в особо крупных размерах… А на нарах с тобой резиновой сучки не будет… Кстати, как она, хорошо сосет?..
На том и расстались. Мужик с густыми бровями повернулся и, не дожидаясь ответа на свой вопрос, пошел к машине. Воскобойников поспешил к подъезду. Черт-те что, подумал он раздраженно. Все сошли с ума!
В подъезде его ожидала еще одна нежеланная встреча. Прямо из лифта на него вывалился Пашка-связист. Он был навеселе, лицо красное, взгляд озабоченный, шапка на затылке, – видимо, не хватило водки, и он отправился за новой бутылкой. Ткнувшись в грудь Воскобойникова, он радостно воскликнул:
– О, изобретатель!
И Воскобойников понял, что тот тоже смотрел телевизор, где героями программы были он и Мордаев.
– Гуляешь? – спросил он, желая сбить Пашку с мысли и уйти от нежелательных вопросов.
– Ну-тк! Сам понимаешь.
– А что говорил президент Буш?.. «Вместо водки лучше душ!»
– Это как кому, – не согласился Пашка.
Воскобойников шагнул в кабину лифта, с мыслью поскорее нажать кнопку и уехать. Но не тут-то было. Пашка тут же завернул следом. Везти же Пашку на свой этаж не имело смысла – больше времени потеряешь, пока от него отвяжешься.
– Слушай, Алексий! – произнес Пашка, дыша ему в лицо перегаром. – Я все по тому же вопросу!
– По какому? – Воскобойников прикинулся, что не понимает, о чем речь.
– Я о твоей жиличке… Ты у нас, оказывается, улетный мужик! Придумал такое, от чего у всех ученых волосья дыбом!
Начинается, подумал Воскобойников. Сейчас опять речь об «Анне» заведет, а потом «о взаимопомощи русских».
– И жиличка у тебя – не проститутка, как выяснилось, а «живая резина»… – взахлеб продолжал Пашка, давая понять, что он в курсе всех новостей. – Это ж еще лучше: от настоящей бабы можно что-нибудь подцепить, а от резиновой – ничего! Не жмись, ученый, дай с ней перепихнуться… Страсть как хочется понять, что это и как!
– Этот образец создали для научных целей, – начал врать Воскобойников, вынужденный играть роль изобретателя, – а не для того, чтобы такие, как ты, лезли на нее. И потом, негоже жене изменять, даже с резиновой девкой! Этим ты свою половину унижаешь.
– Жаль, что ты не узбек и не таджик… – вздохнул Пашка, полыхнув Воскобойникову в лицо перегаром. – И почему мы, русские, друг на друга говно льем?
– Паш, иди куда шел. У меня и без тебя проблем хватает…
Выйдя из кабины лифта, Пашка поднял вверх указательный палец и погрозил им неизвестно кому: то ли Воскобойникову, не желавшему войти в его положение и быть настоящим русским, то ли своей до срока подурневшей жене, к которой отныне не лежала его душа, то ли Господу Богу, за то, что тот не хочет сделать Воскобойникова щедрым.
И пока не закрылась дверь лифта, Воскобойников видел его сутулую спину и вознесенный вверх указательный палец с наполовину посиневшим отдавленным ногтем.
[12]
А поток событий, захлестнувший жизнь Воскобойникова, не спешил сбавлять свой ход и все катился, совершая на своем пути новые поломки, большие и малые. И Воскобойникова несло в этом потоке, напрягая и тревожа его ум и вынуждая, несмотря на присущую ему инертность, сопротивляться и совершать поступки. После того как генерал Калашник чуть было не пустил ему пулю в висок, Воскобойников стал как-то иначе воспринимать окружающую его действительность. Стал ценить то, на что раньше не обращал внимание. Наряду с этим в нем возобладали настроения, свойственные фаталистам: чему быть, того не миновать.
В очередной раз, когда Воскобойников находился на
