работе, ему позвонил Мордаев. И навалился на него с просьбой: взять «Анну» и приехать по указанному адресу на встречу с богатыми людьми. Эти люди, если поверят в идею «живой резины», могли бы вложить в проект большие деньги. Им только надо показать «Анну», чтобы они могли увидеть ее во всей красе. Смогли бы потрогать ее и понаблюдать за нею: как она двигается, как реагирует на поступки людей, и вообще. Воскобойников стал отказываться, заявив в который раз, что нет никакой «живой резины», а Анна – единичный экземпляр, и что стыдно брать под нее денежные средства. «Это мошенничество», – сказал он. «Это бизнес-проект, – принялся убеждать его Мордаев. – И если нет „живой резины“, то это не беда! Не все проекты, в которые вкложены деньги, приносят плоды. Иногда они бесплодны, как некоторые женщины, которых обделила природа. Но это не значит, что с этими женщинами не следует иметь дело. Поймите, мой друг, мы получим на исследования несколько миллионов, грех отказываться. В конце концов, уж коли вы такой честный, помогите мне. Ну что вам стоит привезти Анну и показать ее денежным мешкам? Они тоже внакладе не останутся. Получат под это дело из госказны хорошие бабки, инвестиции и все такое… Ну, сделайте это ради меня, будьте гуманным! – Он понял, на что в душе Воскобойникова следует давить. – Вы ее привезете и увезете, остальное – моя забота». – «Ну, хорошо, – поддался на уговоры Воскобойников, – но у меня нет для нее верхней одежды, нет сапог, а вывозить ее в зимнее время в раздетом виде неприлично». – «Бросьте, это мелочи, – заявил Мордаев. – Я пришлю вам и дубленку на нее и сапоги… Какой у нее размер обуви?» – «Не знаю, – сказал Воскобойников, – но ножка небольшая: тридцать четвертый или тридцать пятый размер». – «Все будет, ждите, – пообещал Мордаев, – приедет машина и привезет вещи; на ней же вас и отвезут на встречу с нужными людьми». – «Ох, втянете вы меня в очередные неприятности, господин депутат», – посокрушался в конце разговора Воскобойников. «Не бойтесь, все будет тип-топ!» – заверил Мордаев.
Действительно, он прислал и дубленку, и сапоги, как и обещал, и даже дорогой женский костюм в дополнение. Привез вещи его помощник, сдержанный молодой человек, назвавшийся Виктором.
Воскобойников велел «Анне» надеть костюм и сапоги. Все оказалось ей впору. Помог надеть дубленку. «Анна» не понимала, зачем ее одевают, и вела себя беспокойно.
Уже когда они сидели в машине депутата, она повеселела и с большим интересом смотрела в окно, разглядывая прохожих, дома, машины. Ей все было в новинку. Когда что-то представлялось ей особенно интересным, «Анна» поворачивалась к Воскобойникову и взволнованно хватала его за руку, видимо, хотела что-то спросить, но не могла. И не имея возможности задать вопрос и высказать свои впечатления, она тянула Воскобойникова к оконному стеклу, указывая пальцем на то или иное, что привлекло ее. И он, если успевал увидеть в бегущем пейзаже то, на что она хотела обратить его внимание, старался дать пояснения. Со стороны «Анна» напоминала сельскую жительницу, впервые оказавшуюся в большом городе.
Помощник депутата, сидевший рядом с водителем, удивленно косился на нее, не понимая, почему эту молодую женщину все вокруг так возбуждает.
Машина остановилась возле старой постройки отремонтированного особняка, теперь, после ремонта, выглядевшего весьма парадно. Для полноты картины не хватало коляски, запряженной парой лошадей, у подъезда. Глаз радовался при виде этого помолодевшего сооружения, сумевшего в числе немногих сохраниться до наших дней, счастливо избежав разрушительного воздействия большевиков и современных нуворишей.
Вслед за помощником депутата Воскобойников и «Анна» вошли в подъезд. Миновали милиционера на входе. Разделись на вешалке, поднялись по широкой парадной лестнице вверх. Вокруг сиял мрамор, горел свет в позолоченных светильниках, мужчины и дамы, жившие в начале ХIХ века, строго глядели с картин на стенах, словно пытаясь понять, что за люди, идущие по залу, пришли им на смену.
Все трое вошли в комнату за высокой белой дверью. Там их ждал Мордаев.
– Я рад! – воскликнул он и, пожав руку Воскобойникову, кисло улыбнувшемуся в ответ, обошел вокруг «Анны», придирчиво оглядывая ее со всех сторон, довольный, что присланный им костюм пришелся ей впору. – Белиссимо! – заключил он.
«Анна», не обращая на депутата внимания, смотрела по сторонам. Ее все здесь привлекало: позолоченные бра на стенах, большие китайские вазы, возвышающиеся в разных углах, в росписи которых были представлены сцены из жизни императоров, непримиримых завоевателей и миротворцев, старинная мебель красного дерева, значительно отличающаяся от той, что была в квартире Воскобойникова. «Анну» привлек диван эпохи Николая I с жесткой спинкой, и она проскользнула к нему и, погладив ладонью темно-красную в полоску обивку сиденья, уселась сверху с довольным лицом, счастливая, точно девочка. Когда она встретила хмурый взгляд Воскобойникова, удивилась, что тот не разделяет ее восторга. Тут же поднялась с дивана и направилась к нему, желая быть рядом с ним, раз он не одобряет ее поведения.
– Виски? Коньяк? Пиво? – любезно предложил Мордаев, довольный непосредственностью «Анны».
– Нет-нет, – отказался Воскобойников.
Послышался звон старинных часов, отбивающих время. Воскобойников поискал часы глазами, но не нашел их.
Внимание его привлек стоявший в углу большой, около метра в диаметре, глобус странной окраски: океаны и моря на нем были желтого цвета, а материки темно-красного, и он напоминал арбуз-мутант. Это явно была не старинная вещь, как прочие предметы, и невольно возникал вопрос: кому пришло в голову поставить его в этом интерьере?
У Мордаева в кармане запел мобильный телефон. Он извлек его наружу, с кем-то переговорил и сказал Воскобойникову:
– Нас ждут.
Воскобойников покорно кивнул.
– Просьба: чтобы это было недолго, – попросил он.
– Да, да, – уверил его Мордаев.
И направился энергично к выходу, пригласив жестом следовать за ним. Воскобойников, взяв «Анну» за руку, вышел за депутатом в коридор. Молчаливый помощник замыкал шествие.
Они прошли через просторный холл, так же сияющий после реставрации, как и зал на входе, и оказались в большом помещении, стены которого были заставлены высокими книжными шкафами, полки которых были полны старинных книг, многие с золочеными корешками, отчего помещение имело вид библиотеки. В центре комнаты полукругом за невысоким журнальным столиком из прозрачного стекла стояло несколько кресел. В трех сидели люди. Это были мужчины от сорока и старше. Все были одеты в дорогие костюмы и одинаковые темно-красные галстуки поверх белых рубашек. Они оживленно беседовали. Когда вошла ведомая депутатом группа, все трое еще с минуту договаривали свой разговор, потом устремили взгляды на вошедших.
Мордаев с деловым видом устремился к столу. Воскобойникова и «Анну» молчаливый помощник увел
