не был мистером Олимпия. Более того, в Швеции к нему очереди из невест не наблюдалось, а иначе стал бы он жить с лыжными палками.
Лида поздоровалась с ним за руку и сказала, что отведет к Славе, который, наверное, что-то перепутал. Слава, как потом выяснилось наконец, переоценил силы и проиграл дуэль водке. В момент, когда его друг торговал валютой, наш гуляка спал. На вокзальной скамеечке. Он приехал за час и решил вздремнуть. Свен и Лида прошагали практически мимо него.
Лида предложила погулять по Москве. Свен немедленно согласился. Последний раз он гулял с девушкой давно. Казалось, что, может быть, и никогда.
Неожиданно после расспросов о знакомстве со Славой Лида застенчиво поинтересовалась.
– Свен, вы, наверное, не женаты?
Образ мамы немедленно нарисовался во всю сталинскую высотку. Она на столицу СССР продиктовала правильный ответ. Сын оглох. Лида ему так нравилась, что он, думаю, бросил бы даже троих детей в тот момент.
– Нет.
– А хотели бы? Мне кажется, мужчинам это не надо, вот скажите честно.
Свен замолчал. Он понимал, что такие вопросы просто так не задают, и не ожидал на первой же встрече обсуждать брак с русской девушкой, но его воспитали честным человеком. Он посмотрел на трогательную, странно одетую Лиду, на ее маленькие пальцы, кудряшки, собранные на макушке, тонкие губы, которые привыкли быть сжатыми, и подумал, а хотел бы он с ней быть вместе, а если да, то разве он не сделал бы предложение прямо сейчас, как честный человек. И вдруг понял, что хотел бы. Говорят, бабочки живут в животе. Нет, на самом деле они летают по позвоночнику. Свен оказался влюбленным. По самые бабочки.
– Да… Очень.
– И что, даже такую, как я, могут позвать замуж… По любви?
Лида спросила с какой-то тоской, точнее – со страхом, и даже не сразу произнесла «по любви».
Роса выпала у Свена по всему телу. Он моментально стал «счастливым и пьяным», от этого набрался мужества и выпалил.
– Я бы позвал хоть сейчас.
Но швед есть швед, разум заставил добавить логичное:
– А почему вы спрашиваете?
Лида не смотрела на Свена и задумчиво-печально отвечала:
– Да меня замуж позвали вчера… А я сомневаюсь, я-то его очень люблю, а он, мне кажется, просто хочет жить в Москве. Я же не очень красивая, а он… Он такой… Зачем я ему… Вот я и переживаю, очень переживаю… Даже сбежала из дома от всех разговоров с родителями, сказала, надо другу помочь. А вам и правда надо было помочь. Спасибо, что поддержали. А у вас, кстати, девушка е…
Затем она наконец взглянула на шведа, по которому было видно, что он впервые услышал треск своего сердца.
Что ж, грудь шведу разорвали, как и было обещано, но мама все-таки оказалась не права. А такое знание всегда стоит достаточно дорого.
Утренний «секс»
2012 год. Зима. Мой приятель Коля очнулся в лондонской гостинице после катастрофического запоя. Детали вечера он представлял смутно. Сам вечер был. Это он знал доподлинно, так как если наступило утро, значит была ночь, а перед ночью обязательно бывает вечер. Но, кроме этого, он не мог вспомнить почти ничего. Да, начали пить еще в офисе, а потом кто-то достал памятестирающий девайс из «Man In Black». Надо сказать, еще в студенчестве Коля удивлял товарищей по счастью. Один раз он в пьяном беспамятстве доплыл от Кронштадта (где были военные сборы у наших друзей с первого медицинского) до какого-то форта рядом, там заснул, а утром пришел в ужас от предстоящего заплыва назад. В общем, пить он умел, а жить пьяным – нет. Но вернемся в Лондон.
Коле было очень плохо, ему снилась пустыня Сахара, через которую течет река из рассола, но он никак не может до нее дойти. Проснулся он как раз, когда начал погружаться в спасительную жидкость с головой. В реальности рассола не было, а Сахара была. На столе стояла бутылка с водой, но до нее пришлось бы полдня ползти, а тело Колю не слушалось. Глаза моргали по очереди, и иногда веки зависали как у сломавшихся Барби. Дышать не хотелось, особенно выдыхать. Неожиданно рядом с подушкой прогремел взрыв. Сработал будильник на телефоне.
«Сегодня суббота, зачем я будильник поставил?!»
В голове что-то булькнуло, веки синхронизировались, дыхание нашло опору и вдруг все остановилось: «Катя же сейчас приедет!»
Мой товарищ жил в командировках и периодически к нему в разные города наведывалась жена, чтобы захватить выходные и вместе потусить. В принципе удивить Катю уже ничем было нельзя, но не привести себя в санитарно-приемлемый вид аристократичный Коля не мог. Он уже собрался встать, как вдруг ощутил холод в животе от неопознанного тепла рядом. В кровати был кто-то еще.
Коля замер и решил не оборачиваться: «Нет, нет, нет, я не мог кого-то притащить, зная о приезде Кати, я же сейчас ничего не помню, но ночью-то я соображал».
Мораль моего товарища прогибается под изменчивый мир, но вот воспитание – никогда.
По Колиным расчетам, у него было минут двадцать – убрать девушку из номера. Параллельно он пытался вспомнить, кто бы это мог быть. Свои? Ну, теоретически, да. Двое из лондонского офиса его банка еще днем заявляли, что сегодня уйдут в разнос. Официантка из русского ресторана? Менее вероятно, но возможно. Они зашли туда на ужин всей компанией, и это он помнил. Он мог позвонить после ее смены. Усилием воли Коля заставил себя вспомнить, как попал в гостиницу. Все кричали, он с кем-то целовался, а вот с кем он зашел в сам отель, нейроны не рисовали.
Неожиданно раздался стук в дверь.
Коля решил спрятаться под одеяло и вообще оттуда не выходить никогда. Ему стало очень страшно, как и любому мужчине, которому светит роль заслуженной скотины. Он живо представил себе, как Катя дает ему по лицу, как кричит: «Я ж просила делать все так, чтобы я ничего не знала».
Бежать было бессмысленно, попытаться соврать – тоже. Решил сказать полную правду: напился до беспамятства, рядом тело, и он не знает, чье оно. И еще он подумал, что если жена простит его, то это будет последний загул. На самом деле Коле не так нужен был секс, как ощущение первого свидания, какого-то юношеского азарта, пинг-понга ледяным шариком, который таял быстрее, чем игра заканчивалась. Но так как юношей Коля уже не был, то убирать секс из программы ему казалось оскорблением по отношению к
