не решаясь войти, кажется, часть энергии выплеснулась наружу. И профессор остановился, блеснув в сторону двери золотыми дужками очков.
– Простите, я опоздал? – пролепетал Лёня, укоряя себя за то, что слишком долго топтался у входа.
– Что-что? – Холмогоров словно очнулся. – Проходите, присаживайтесь, молодой человек. Кажется, я вас раньше не видел.
– Я впервые.
– Поздравляю! Всегда страшно решиться на что-то впервые. Занятие начнется через пару минут. Но мы уже собрались и вот обсуждаем варианты решения…
Профессор неопределенно взмахнул рукой.
– Как считаете, молодой человек, что с этим еще можно сделать?
Лёня застыл у доски.
За спиной послышался насмешливый голос Рустема:
– Это надолго.
Лёня бросил взгляд на профессора. Тот не смеялся.
И тогда Лёня начал писать. Сначала медленно и неуверенно. Потом все быстрее.
– Да-да, – Холмогоров стоял за Лёниной спиной, изучая написанное. – Очень интересный ход мыслей, молодой человек. Думаю, это хороший момент, чтобы остановиться. И дать и другим шанс проявить себя, у них же тоже котелок варит. Не так ли? – он улыбнулся, обернувшись к аудитории.
* * *
После занятия Лёня и Вероника подошли к профессору. Рустем топтался в стороне в компании чужих ребят, не желая присоединяться к одноклассникам.
Холмогоров внимательно просмотрел изрядно помятые листочки, скрепленные степлером. Потом взглянул на Лёню.
– Что вы хотите услышать, молодой человек? Чего вы боитесь?
Лёнина голова дернулась, как от пощечины.
– Свихнуться боюсь. У меня дурная наследственность.
Лёня и сам удивился: он дословно повторил мамины слова.
– Наследственность? – присвистнул профессор. – Постойте! Починчиков! Михаил Андреевич Починчиков вам не родственник случайно?
Лёня не смог сглотнуть комок. Поэтому просто кивнул.
– Дурная наследственность, говорите? – усмехнулся Холмогоров. – Хотел бы я такую наследственность.
Он снял очки, неспешно протер их.
– А знаете, у нас же одна из самых опасных профессий по уровню травматизма. Да-да! У математиков и физиков-теоретиков. Ну, может, еще у шахматистов. Да, риск свихнуться, как вы говорите, есть у каждого. Но и выбор есть. Надеюсь, вы уважаете труды Джона Нэша и знаете его историю. Так что выбор за вами, Леонид Михайлович Починчиков. Сдрейфить или развивать свои способности.
– Я просто застреваю в своих мыслях, теряю связь с реальностью. По математике в школе трояк, – сказал Лёня скороговоркой.
– А-а-а, вот что, значит. Ну, с тройкой сами разбирайтесь. А вот с застреванием, кажется, могу помочь, – серьезно ответил Холмогоров. И, порывшись в глубоком кармане широченных брюк, наконец что-то выудил.
Рустем подошел поближе. Но профессор спрятал находку в кулаке.
И повернулся к Веронике.
– Есть у меня одно секретное средство, наиценнейшая вещь от застреваний, отлично восстанавливает связь с реальностью. Пойдемте-ка отойдем в сторонку, голубушка. Это я могу доверить только вам.
Холмогоров зашептал что-то на ухо Веронике. Она кивнула, и он переложил в ее руку то, что держал в кулаке.
– Рекомендую всерьез, – сказал профессор уже громко, для Лёни, – мне превосходно помогает.
* * *
Рустем стоял, прислонившись к стене в глубине раздевалки. Уроки закончились, но он не торопился уходить.
Машку Миронову так и подмывало узнать, кого он дожидается.
– Вы, говорят, избранные, на международный турнир отправляетесь, да? – спросила она, скидывая балетки и аккуратно застегивая молнию на новеньких полусапожках на каблуках. – Круто, поздравляю!
Рустем расплылся в широкой улыбке, проигнорировав противную ухмылочку, растянувшую Машкины и без того тонкие губы.
– А Крэйзи? Возьмете его? Вот, кстати, и он.
Миронова хихикнула, заметив, как изменилось лицо Рустема. И поспешила из раздевалки, подныривая под полы курток и пальто.
Лёня остановился напротив Рустема.
– Ты меня ждешь?
Лёнина рука полезла в карман и привычно сжалась в кулак.
Рустем улыбнулся ясной широкой улыбкой, от которой Лёне почему-то стало не по себе, обычно после таких улыбок звучат просьбы, которые невыносимо сложно выполнить.
– Слышь, Крэйзи, я про турнир с тобой хотел поговорить. Ты же понимаешь, что для нас это возможность без экзаменов на бюджет поступить в универ? Такой счастливый билет не каждому выпадает.
Лёне ужасно захотелось просто повернуться и уйти. Но он стоял и слушал.
– Вероника – девушка добрая и, между нами, Крэйзи, она, кажется, влюбилась в тебя. Других причин, почему она вдруг решила позвать тебя в команду, я просто не вижу. Ты слабое звено, сам понимаешь. Слетишь с катушек от напряжения. И тебе плохо, и нам облом.
Рустем продолжал улыбаться.
А Лёня вдруг почувствовал, что его сжатые кулаки хотят действовать. Странно. Раньше он боялся, что кто-то их заметит.
– Я не Крэйзи. У меня есть имя.
– Да знаешь, мне пофиг.
Рустем приблизился настолько, чтобы Лёня почувствовал разницу в росте и ширине плеч.
Лёне захотелось сделать шаг назад. Но он остался на месте.
– У тебя даже сейчас поджилки трясутся. А на турнире нас всех на смех поднимут, если тебя увидят.
Рустем сделал несколько дерганых движений, напоминающих походку зомби.
Лёнины руки вдруг сами вырвались из карманов и вцепились в плечи Рустема. Тот попытался сбросить их, но это оказалось непросто.
Рустем толкнул Лёню в грудь и сам, увлекаемый движением соперника, потерял равновесие.
– Смотрите-ка, тут старшеклассники дерутся! – пискнул высокий мальчишеский голос.
– Да отцепись же ты! – выдохнул Рустем сквозь стиснутые зубы.
Он вывернулся из хватки соперника, оставив в Лёниных руках свой пиджак.
– Я с убогими не дерусь, понял? Хочешь участвовать, давай, участвуй! Вероника думает, что ты наш козырь, а я думаю – мина замедленного действия. Если провалимся, так только из-за тебя!
Рустем рванул пиджак из рук Лёни и проскользнул между собравшихся зевак.
* * *
Подающие надежды математические таланты толпились группами возле бронзового «Крылатого гения», глазея на университетские фасады в бордово-белых тонах.
Перед входом появился высокий седовласый мужчина в темном костюме и поднес микрофон к губам.
Эхо разносило его слова, сказанные на нескольких языках, и Вероника все никак не могла ухватить суть. Только поняла, что их приглашают внутрь.
– Да не волнуйся ты так, придет твой Починчиков, – Рустем поправил воротник белоснежной рубашки. – Я буду переживать, когда мы решать начнем. Зависнет наш Крэйзи, начнет чудить. Тут ходят слухи, что будет задача со звездочкой. Для таких, как он, это как красная тряпка.
Вероника в сотый раз набрала номер Лёни на мобильнике. Нервно поправила волосы. Ни одна прядь пока что не выскользнула из туго собранных в узел волос. Вот только Лёня…
К ним неспешно скользящей походкой подошла Каа.
– Ну что, провал прямо на старте? Может, это и к лучшему.
Мужчина в костюме призывно махнул им рукой, но не стал дожидаться и тоже скрылся за дверью.
Вероника отвернулась, пряча слезы разочарования.
И тут же заметила худощавую ссутулившуюся фигуру, перескакивающую
