Миссис Ингланд - Стейси Холлс

Глава 14

Когда мне было девять, в Балсолл-Хит приехал парк аттракционов. И папа нас с братьями туда повел. Стояла поздняя осень или зима, и, когда мы вышли из дома, на улице уже стемнело. Мама, беременная Элси, осталась дома. Парк расположился на крикетном поле возле железнодорожного моста; горящие факелы освещали толпу у киосков и аттракционы. Мы обошли весь парк, а потом отец выдал каждому из нас по одному пенсу, разрешив тратить, на что захотим. Я купила себе яблоко в карамели, а братья, радостно подпрыгивая, помчались к аттракционам. Помню, как крутилась и сияла в свете факелов карусель, а еще невероятно прекрасных пятнистых лошадей в радужных попонах. Мы с папой долго на них любовались. Я взяла его за руку и улыбнулась, давая понять, что мне необязательно кататься – достаточно смотреть. Я сжимала папины безвольные пальцы, а в его взгляде, устремленном вперед, читалась отрешенность, которая последнее время появлялась все чаще, словно отец забыл, как улыбаться. Его глаза блестели, и в них отражались лошади.

Карета остановилась, и я открыла глаза. Чарли спал у меня на коленях, а голова Милли качалась на моем плече. Мистер Ингланд с улыбкой смотрел, как я прихожу в себя.

– Прошу прощения, сэр.

– Не стоит извиняться: время позднее.

Он погасил потолочную лампу, и мы стали выбираться из кареты.

– Вас проводить наверх с фонарем, мистер И? – спросил Бродли.

– Я справлюсь, Бродли, спасибо. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, сэр!

Мистер Ингланд подхватил Милли и забрал у Бродли фонарь. Девочка снова провалилась в забытье, ее руки беспомощно болтались по бокам. Следом за мистером Ингландом я перешла реку, а затем стала подниматься на холм. Меня одолевала зевота, и я с трудом тащила тяжелого Чарли. Тильда оставила в холле только ночник, а сама отправилась спать. Дом казался пустым: сначала уехала Декка, потом Блейз, а теперь и Саул с миссис Ингланд. Я несла малыша наверх, и меня вдруг захлестнуло тягостное чувство, будто чего-то не хватает. Надо привыкать: отныне у меня два подопечных вместо четырех.

В детскую прошел мистер Ингланд и положил Милли на кровать. Он разул дочку, а я раздела Чарли. Малыш тихонько заныл, но тут же уснул. Я занавесила колыбель балдахином и, подойдя к кровати Саула, усадила его коричневого шерстяного мишку, который завалился на подушки.

Я стала поправлять простыни, а мистер Ингланд сел на стеганое одеяло. Хозяин первым заснул в карете, через пару минут после отъезда из Кроу-Нест. Он выглядел удивительно трогательно: приоткрытый рот, расслабленное, спокойное, как у ребенка, лицо.

– Сидите-сидите, вы мне не мешаете, – сказала я.

– А когда вернется Саул? – снимая чулки, пробормотала сонная Милли.

– Очень скоро, – ответила я, помогая ей.

– Он уехал туда, где Декка?

– Нет. Мисс Декка в школе, ты же знаешь. Пока мастеру Саулу не станет лучше, они с твоей мамой поживут у прадедушки.

Я надела Милли ночную рубашку через голову и уложила.

– А почему здесь папа?

– Он пожелал проводить тебя до кровати. – Я натянула одеяло до самого подбородка Милли.

– Спокойной ночи, папа.

– Спокойной ночи, Милли.

Удовлетворенная ответами, девочка повернулась на бок, лицом к стене.

– Вы очень заботливы, няня Мэй, – тихо проговорил мистер Ингланд. – Боюсь, дети и не вспомнят о няне Нэнгл.

Чувствуя страшную усталость, я улыбнулась и разгладила руками фартук. Я ждала, когда он уйдет к себе – мне не терпелось повесить свою одежду и лечь спать.

– Няня Мэй?

– Слушаю, сэр?

– Я хороший хозяин?

Грусть в голосе мистера Ингланда меня удивила. Взглянув на Милли, я негромко ответила:

– Да, сэр.

Он взял с кровати Саула мишку.

– А отец я хороший?

– Конечно, сэр.

– Ваш отец был добр к вам?

– Да, сэр, – чуть замешкавшись, кивнула я.

– Мой меня терпеть не мог, – с тяжелым вздохом признался он.

– Уверена, это не так, сэр.

– Мама умерла на следующий день после того, как меня родила. Мой день рождения всегда наводил отца на печальные мысли. Когда мне стукнуло десять, он женился во второй раз. Мачехе было восемнадцать – совсем еще ребенок. Она не сумела стать мне матерью, а потом у нее появились собственные дети.

Я прислушалась к дыханию Милли: к счастью, глубокому и медленному.

– Когда я приходил из школы, она не позволяла мне играть с братьями и сестрами. Ужасно, когда вам не рады в собственном доме. Ужасно чувствовать себя обузой. Однажды я подарил брату Джеймсу на день рождения свисток, а он швырнул его в огонь. Сказал, что свистки нужны только для собак. Когда мне исполнилось двадцать, мачеха умерла во время родов. Отец так и не смог оправиться от потери. – Мистер Ингланд вперил мрачный взор в стену.

– Мне очень жаль, сэр, – сказала я. – И что же с ним стало?

– Женился в третий раз. На немолодой вдове. Я приглашал отца к нам повидать внуков, но он так и не приехал.

Милли пошевелилась и вздохнула.

– Вы только посмотрите на них, – восхитился мистер Ингланд. – Такое умиротворение. Спокойно спят в детской под присмотром няни.

– Пожалуй, и мне пора заснуть, сэр, – проговорила я, сдерживая зевоту.

– Могу ли я вас кое о чем попросить, няня Мэй? Уложите меня в кровать.

Зевок застрял где-то в горле.

– Прошу прощения, сэр? – Я подумала, что ослышалась.

– Уложите меня в кровать, няня Мэй.

Я сглотнула.

– Не очень понимаю, что вы имеете в виду, – прошептала я.

В ярко блестевших глазах мистера Ингланда отражался свет ночника.

– Я хочу, чтобы вы поухаживали за мной так же, как за детьми. Не бойтесь. Я желаю лишь вашей заботы. В этом вы мастер.

На несколько секунд повисла тишина, и, когда я осознала, что он говорит серьезно, меня охватил ужас.

– Пожалуйста, – произнес мистер Ингланд низким глубоким голосом, словно кто-то нажал