него залог.
Она раскрыла сумочку, и Дэвид заметил ее содержимое… В одном Джек был прав: покупатель действительно был богат.
Дэвид не понимал, чем он покорил сердце владелицы магазина. Неужели ей так понравился кораблик?
Когда они вместе покинули участок, она попросила быстрее закончить работу над деревянным судном.
Из своей рубашки он вырезал парус. И приехал в Мэрисвилл на велосипеде Тома Медвежонка. Свой он разбил еще на прошлой неделе, торопясь на футбольный матч.
Хозяйка беседовала с пожилой индианкой, выбиравшей бусы для невестки. Дама улыбнулась Дэвиду и указала ему на кресло в глубине комнаты.
Мальчик с любопытством разглядывал акварели на стенах. На них были изображены в основном до боли знакомые аризонские пейзажи. Он считал родную природу скучной, но на рисунках она выглядела живой и привлекательной. Одна акварель очень удивила его. На ней были изображены облака над горизонтом. Те самые, которые он видел в день первого знакомства с миссис Фогель. Вон облачко, похожее на пушистого кролика – его он точно видел! А это напоминает цветок лилии – оно тоже там было! А вот еще одно, это корыто с пышной мыльной пеной, в котором мать стирает его рубашки.
Он вспомнил про парус, и сердце заныло: ведь даже не позаботился о неубранных уликах – остатках воротника и манжет… Наверное, мать уже обнаружила их.
Когда покупательница ушла, миссис Фогель сказала:
– Я сейчас сварю кофе. Ты любишь крепкий?
Дэвид смущался, и ложечка дрожала в его руке.
Хозяйка долго и внимательно разглядывала парусник. Потом спросила:
– Кто тебя научил?
– Никто не учил, – ответил Дэвид. – Брат матери привозит мне иногда журналы с фотографиями кораблей.
– Да ты талант, парень! – воскликнула женщина. – Мы бы могли с тобой заключить контракт. Ты будешь делать кораблики, а я буду их продавать в своем магазине. Согласен? Кстати, сколько ты хочешь за этот парусник?
– Я бы хотел подарить его вашей дочери… У меня есть сестра, я знаю, что девочки тоже любят играть корабликами…
Женщина распахнула зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и вдруг обняла и поцеловала мальчишку в висок. Дэвид густо покраснел, так, что его смуглая кожа приобрела кирпичный оттенок. Не случалось еще в его жизни ничего подобного…
– Называй меня просто Маргарет, – сказала дама на прощание.
Дэвид долго не мог уснуть, вспоминая мгновение, когда неожиданно вдохнул легкий аромат ее волос, и мягкие губы коснулись его виска. Проснувшись утром, первым делом вспомнил, отчего так светло у него на душе.
Он знал, что, освободившись, Джек не оставит его в покое. Теперь они стали врагами навсегда. Но за изготовлением корабликов для Маргарет он забывал о предстоящих неприятностях.
Мать не верила, что кто-то заинтересовался его поделками. Она постоянно спрашивала, откуда у него деньги на краски для Бетси и Айвана, на новую рубашку и башмаки и, что возмущало ее особенно, на пиво. Отца его объяснения вполне устраивали, а мать была придирчива и настойчива.
Но однажды она сама наведалась в Мэрисвилл за кружевами для праздничного платья Бетси и с удивлением обнаружила кораблики в витрине.
Дэвид не выпускал из рук «хвост» и повсюду разыскивал подходящие куски дерева.
Маргарет как-то сказала ему:
– Ты слишком торопишься, Дэвид. Твой первый кораблик – настоящее произведение искусства, а эти… Сравни! Я понимаю, тебе хочется поскорее и побольше заработать… Но не надо брать количеством!
Это было и правдой, и неправдой. Действительно, он очень спешил отвезти новые кораблики в Мэрисвилл и не был так тщателен, как при изготовлении первого парусника для Сары. Но вовсе не потому, что его так привлекал заработок, а потому, что каждый раз ему хотелось поскорее увидеть зеленые глаза хозяйки, услышать ее мелодичный высокий голос и – может быть! – почувствовать едва уловимый аромат ее волос…
Пришлось строже подходить к своей работе, тратить больше времени на шлифовку и окраску деталей судна, а значит, реже видеть дорогих сердцу Маргарет и Сару, с которой он успел подружиться и которая по-детски откровенно радовалась каждой их встрече.
Однажды, войдя в лавку, он почувствовал тонкий запах дорогих сигар.
Миссис Фогель вышла к нему в темно-синем нарядном платье, которого раньше он не видел. Она была в прекрасном настроении. Ее глаза блестели, а губы были покрыты карминной помадой.
На лестнице раздались шаги. Дэвид на слух определил, что не знаком с тем, кто спускался вниз из спальни.
Это был военный. Статный мужчина в мундире с офицерскими погонами, с открытым приветливым лицом, с белыми ухоженными руками.
Маргарет с улыбкой представила ему Дэвида:
– А это наш юный мастер! Тот самый, о котором я рассказывала и из-за которого мне, наверное, придется менять вывеску на магазине. Ведь теперь у нас не только все для дам! Покупать его кораблики приезжали уже из Финикса, и из Тусона, и из Чендлера!
Мужчина долго рассматривал новый кораблик, расспрашивал о деталях изготовления, а после перешел к вопросам о жизни: о семье, об учебе, о проблемах резервационного существования, даже о мечтах и желаниях. Дэвид отвечал, стараясь быть вежливым, а сердце его ныло так, будто он, приехав, не застал хозяйку дома, и не знал, увидится ли с ней еще когда-нибудь…
Они пили кофе, и гость продолжал расспрашивать.
– Как правильно называется место, где ты живешь?
– Резервация Навахо Нэйшн. По нашему Динета.
– Там живут только индейцы или есть и белые?
– Мой отец белый миссионер… Есть и другие…
– На каком языке ты, Дэвид, общаешься с родителями? Ты знаешь язык навахо?
– Странный вопрос, – ответил Дэвид немного растерянно, – как же я могу не знать родного языка…
Отец, кроме английского, знал испанский и французский, а за годы жизни в резервации освоил и язык навахо, но если и произносил что-то, любой индеец дине легко мог определить, что язык ему не родной.
Мать была немногословна и общалась с детьми только на своем языке. Когда-то Дэвид даже думал, что английского она не знает.
– Ты мог бы сказать мне что-то на навахо?
– Ну… Мог бы, конечно… А зачем?
– Мне просто интересно. Как будет, допустим, слово «кораблик»?
– «Долбленая лодка» – это тохоо. А «кораблик»… Не знаю. Нет такого слова.
– Хм-м… Интересно. А «самолет»?
– Тоже нет. Говорим просто «самолет».
– Ага… Интересно, интересно… Ну а, скажем, слово «конь»? Или «рыба»?
– Конь – лин. Рыба – ло. Вы хотите научиться нашему языку?
– Сожалею, что не смогу этого сделать. Но мне очень нравится ваш язык.
Мистер Фогель смотрел с улыбкой, которая показалась Дэвиду хитрой. Им овладело недоумение. Маргарет с интересом прислушивалась к их беседе.
В эту ночь мальчишка
