друзьями выпить надо. Тогда они у меня в отдельной комнате.
Анна. Ты ей пить разрешаешь?!
Урий. Лучше пусть у меня и качественный алкоголь. Тем более, им мои бармены разбавляют все потихоньку.
Анна. Какой ты крутой дед. Тебе внучку доверить можно. Согласна, лучше пусть пьют дома. Главное, чтобы не наркотики!
Урий. Да ладно тебе, я с внучкой траву могу покурить. Я вообще траву часто курю, лучший способ прийти в себя, успокоиться. Хотя я знаю, что многие от нее тупеют.
Анна. Куришь траву с внучкой? Я правильно понимаю?
Урий. Да, а что в этом такого? Точнее, я покурил два раза и попробовал убедить, что этого делать не надо.
Анна. Нет, просто она же ребенок… это ты ей траву дал?
Урий. Она пришла и спросила, можно ли ей попробовать. Точнее так. Она сказала, что собирается попробовать. Мы вместе и попробовали. Знаешь, я как человек, который в свое время в юности плотно сел на кокаин и еле слез, могу тебе ответственно заявить: самое важное, чтобы ребенок мог тебе обо всем рассказать. Вообще обо всем. Тогда, если будет жопа, он придет к тебе вовремя. Тупой запрет не метод. Молодость не спрячешь. Ты что, в молодости не курила?
Анна. Курила… Но внучка… скажи, а без всего этого нельзя?
Урий. Совсем без всего и всю жизнь – в идеальном мире так должно быть. В реальном… не получается. Человек без зависимостей, скорее всего, – маньяк и точно любить не умеет.
Анна. Это почему это?
Урий. Потому что любовь – это самый жесткий наркотик. И цена у него тоже высокая.
Явление третье
Анна и Игорь дома у Анны завтракают после бурной ночи.
Анна. Слушай, а как ты относишься к наркотикам?
Игорь. Неожиданное начало разговора после секса. Плохо. А что?
Анна. Да болтали тут с другом одним, обсуждали, как воспитывать детей. Он просто лояльный.
Игорь. Знаешь, я резко против. Вся эта лояльность потом заканчивается передозом.
Анна. И что делать?
Игорь. Запрещать. Объяснять. Избавлять от плохих компаний. Находить другие интересы, альтернативные. Заниматься ребенком. Это труд. Проще все разрешить, конечно.
Анна. Скажем так, теоретически ты все прекрасно представляешь, но, насколько я понимаю, практически свои знания ты не применял. У тебя же нет детей.
Анна подливает Игорю чай в чашку. Он отпивает и отводит взгляд от Анны.
Игорь. Ань, давай сменим тему. Она для меня, ну, сложноватая, есть причины, не хочу сейчас копаться в ней, можем потом.
Анна. Где-то я уже это слышала… О’кей. Поговорим, когда захочешь обсуждать. Я скелеты в шкафу откапывать не люблю. Но твое отношение к наркотикам меня радует.
Игорь. Спасибо за понимание, а про наркотики: я никого не осуждаю, просто не мое это, и всё, каждый делает себя счастливым как хочет.
Анна. Что-то меня одни и те же темы преследуют. Это старость.
Игорь. Ты про наркотики?
Анна. Я про счастье.
Игорь. Что с ним не так?
Анна. Все так. Пытаюсь понять, что делает меня счастливой.
Игорь. Или кто?
Анна. Или кто.
Игорь. Какие есть версии?
Анна. А у тебя?
Игорь. Про тебя?
Анна. Да.
Игорь. Ну, не знаю, мне кажется, ты стольким людям помогла, что должна чувствовать себя счастливой только от этого. Хотя бы, ну, мы реально обанкротились, если бы не ты. Ты такую схему придумала, ни один юрист нам это предложить не мог. А тебя что, саму разве не штырит от этого? Это же как шахматы, раз – и партия твоя… адреналин!
Анна. Странно…
Игорь. Что именно?
Анна. Я вообще про это не думала… Может, перестала этот адреналин замечать.
Игорь. Да я тебя уверяю, тебя посади где-нибудь в спокойном месте цветами торговать, и ты взвоешь с тоски именно по своим этим схематозам и теркам. Это твой наркотик. Твоя зависимость.
Анна. А вот не может человек существовать без зависимостей? Совсем. Ты же справляешься как-то!
Игорь. Ну как тебе сказать.
Анна. Что я про тебя не знаю???
Игорь. Я картежник.
Анна. Что?!
Игорь. А что такого. Ну, езжу в Минск раз в месяц. Пошпилю и домой.
Действие третье
Явление первое
Лариса и Анна встречаются в ресторане за обедом.
Лариса. Как дедокастинг?
Анна. Ну, с сюрпризами.
Лариса. С киндер-сюрпризами?
Анна. Пока вроде нет, но внучку оба эти дедушки хорошему не научат. Урий вот (переходит на шепот) сидел на кокаине.
Лариса (подражая подруге, тоже низким шепотом). А кто не сидел? Слез же.
Анна. Слез. Сел на траву.
Лариса. А я читала, что ее скоро легализуют, и вообще из нее лекарства делают.
Анна. Лар, я юрист, когда легализуют, тогда и будем говорить, но он, например, траву внучке дал попробовать.
Лариса откладывает вилку с ножом, вскидывает руки и ахает.
Лариса. Внучка в детском саду и курит траву?! Нет, это я не поощряю. Бросай его. Детям – траву?!
Анна. Ей 19.
Лариса. А ему?
Анна. Если не врет, то 61.
Лариса. А если врет?
Анна. Ну, максимум 63.
Лариса. Это же когда он родил?
Анна. Если он не родил сразу внучку, то… лет в двадцать.
Лариса возвращается к своему бифштексу и выносит вердикт.
Лариса. Безответственно.
Анна. Согласна, так вот, она с друзьями еще и бухает у него в пабе. Он говорит, лучше под присмотром.
Лариса. Слушай, а пакистанцам же пить нельзя и курить. Бесполезный дед какой-то. И зависимый. А второй зависимый?
Анна. Ну как сказать. Игрок.
Лариса. Во что?
Анна закатывает глаза.
Анна. В шашки, Лар! В казино.
Лариса. Тоже в Пакистане запрещено.
Анна. А что у них там разрешено?
Лариса. Молиться точно.
Анна. Ты мне предлагаешь священника искать?
Лариса. Нет. Ну, хорошо, пойдем от базового, как они в постели?
Анна. Я чего-то не обратила пристального внимания во всей этой ситуации с Ваней. Нет, ну оба в общем нормально, вполне, но без рекордов. Надо будет на днях присмотреться.
Лариса. Ты все-таки присмотрись. Одному за шестьдесят уже, наверное, на виагре, а это для сердца вредно, помрет, плохая аура для внучки новорожденной.
Анна. Почему он сразу помереть должен?!
Лариса. Ну, я читала.
Анна. А то этот от карточного проигрыша помереть не может! Нет, если судьба у внучки, чтобы дед помер, тут не обманешь. Тем более, родной дед точно не помрет. Он вообще не волнуется.
Лариса. А ты ему, кстати, сказала?
Анна. Сказала.
Лариса. А он?
