мы еще встретимся с ним на той общей для всех религий вершине, о которой мы когда-то говорили. И пусть он возразит мне, если эта тема еще будет его волновать.
Воспоминание о будущем
– Они таки утвердили это! – закричал Максим, отрываясь от компьютера. – Нужен стаж с четырнадцатилетнего возраста. Остальные пенсию не получат! А это значит, что ее никто не получит.
– Ну почему, – робко возразила жена, – Викина бабушка в четырнадцать лет уже работала на военном заводе.
– Ну вот она и получит, а остальные…
– Она тоже не получит. Она умерла незадолго до последней войны с Белоруссией.
– Вот и я о том же… Нет, ты как хочешь, а я пойду на митинг…
– Он же несанкционированный… – У жены задрожали губы.
– Ну и пусть! Я не намерен больше это терпеть!
Максим привычно собрался – запихал в рюкзак пластиковую бутылочку с водой, влажные салфетки, пачку печенья…
– Паспорт оппозиционера не забудь, – напомнила жена, – и талончик для автозака.
– Про паспорт помню, – отозвался Максим. – Только там уже места не осталось для очередного штампа. Надо пойти поменять… И талончки закончились. Ничего, кто-нибудь поделится… Там наших много будет. Народ устал… Я уверен, сегодня тысячи людей наконец выступят… Мы им покажем! У них штампов не хватит…
Максим вышел из квартиры и спустился вниз, в домовый комитет. Там уже стояла небольшая очередь.
– Кто за разрешением на митинг? – спросил Максим.
– Тебе на санкционированный?
– Еще чего! – сказал Максим, гордясь собой. Очередь уважительно загудела и пропустила его вперед.
Разрешение оформили неожиданно быстро. Вместе с Максимом несанкционированно митинговать собирался Василий из второго подъезда. Они дошли до ближайшей остановки автозаков, и Василий поделился с Максимом талончиком на проезд.
Платный подвоз оппозиционеров на митинги силами ОМОНа ввели недавно, и это оказалось очень удобно для обеих сторон. Автозаки в сторону площадки для протеста все равно шли пустыми, и плата за проезд окупала расходы ведомства на бензин. А для самих митингующих это и вовсе было решением проблемы. Ведь загон для несанкционированных митингов находился так далеко за городом, что добраться туда можно было только на своей машине либо на такси. А талончик автозака стоил копейки, и его мог позволить себе любой пенсионер… «Раньше мог позволить, – мрачно подумал Максим. – Ну ничего, сегодня мы им покажем…»
Пройдя звенелки и дав на скорую руку обыскать себя, Максим и Василий зашли в огромный, окруженный бетонной стеной двор, похожий на стадион. По периметру его шли лавочки; отдельные зоны, отведенные для разных партий, были огорожены веревочками и помечены соответствующими символами и флажками. Сбоку помещалась стойка регистрации. Улыбчивая девушка в полицейской форме долго искала в паспорте Максима место для очередного штампа.
– Ты паспорт-то поменяй, – интимно шепнула она. – В следующий раз не зарегистрирую. Ишь, пятая колонна!
– А я и без регистрации помитингую, – пошутил Максим.
– Ладно, распишись вот тут.
– А что это?
– Расписка. Что ты согласен на разгон силами ОМОНа и казаков. И не будешь предъявлять претензий, если тебя нагайкой отхлещут.
– Как это, нагайкой? – опешил Максим.
– Не нравится, не митингуй, – подмигнула девушка, – или ходи на разрешенные митинги… Давай не задерживай…
Максим гордо пожал плечами и подмахнул бумажку.
Вместе с Василием они нашли себе место на лавочке. Было жарко. Народу в загоне становилось все больше. Кое-где мелькали бумажные баннеры – белые или крашенные в цвета соответствующих партий. Лозунгов на них не было: текст полагалось согласовывать за две недели, а этот митинг был стихийным, и никто, конечно, не успел подготовиться.
– Ничего, – сказал Максим Василию. – И так все ясно! Смотри, сколько народу! Это же почти революция!
Василий согласно кивнул и вытряхнул в рот остатки воды из бутылки.
Время шло, становилось все жарче. «Надо бы узнать, когда начало», – подумал Максим. Он направился к ближайшему полицейскому.
– Часа через три, не раньше, – ответил тот. – Народу очень много, автозаки не успевают подвозить.
– Черт, как всегда у нас все через жопу делают! – возмутился Максим. – Вы что, заранее не знали, что пенсионная реформа вызовет небывалый протест! Могли бы транспорт обеспечить! Про питьевую воду я уже молчу… Вам бы только воровать! И свободы душить… Я хоть за водой смотаюсь, автостопом. Где здесь выход?
– А вон, где казаки стоят. Получишь пять плетей и вали.
– Это за что?
– Ты бумагу подписал?
– Ну подписал. Но я не хочу…
– Люди за реформы ратуют! За свободу! За будущее наших детей! А ты свою шкуру жалеешь! – Полицейский сплюнул и отвернулся.
Маским еще немного потолкался в толпе. Жара становилась невыносимой.
«В конце концов, что мне плети! – подумал Максим. – Я сюда не за печеньками ехал. Я этим исполню свой гражданский долг, я докажу, что не боюсь. Что мне эти сатрапы режима, эти вертухаи духа…»
Он подошел к калитке, возле которой толпился народ и стояли два опереточных казака в папахах. Снаружи раздавались крики, свист плетей и звуки ударов.
– Выйти можно?
– В очередь! – прикрикнул на него один из казаков. – Много вас тут, борцов за лучшее будущее.
«А ведь и правда много! – подумал Максим с неожиданной гордостью. – И раз от раза все больше! И какие хорошие лица у всех! Приятно стоять в этой толпе, делить с ней ее радости и горести, ее надежды. Какое чувство единения! Какой общий порыв!»
Он улыбнулся стайке студентов, стоявшей в конце очереди, и пристроился за ними.
Олег Ивик
Женька в своем незаконченном романе постарался свести к минимуму рассуждения о политике. Но, судя по тому, что чуть выше пишет Ирина, политикой он интересовался. И Олег Ивик нашел среди разбросанных по Интернету Женькиных стихов одно произведение, написанное специально для литературного конкурса «Хорошие сценарии для России». Напомним, что конкурс этот проводился в 2014 году проектом «Культурный альянс». Учредители писали: «Мы предлагаем пофантазировать на тему о том, как могла бы выглядеть цивилизованная Россия, в которой всем нам понравилось бы жить. Описать, какое развитие событий, какие усилия личности, стечения обстоятельств или даже чудо способны привести к позитивным переменам в России. Антиутопии мы сочинять умеем. Давайте посмотрим, умеем ли мы мечтать о хорошем».
И Женька начал мечтать о хорошем. Для этого он решил продолжить известную поэму А. К. Толстого «История государства Российского…». Известно, что граф Алексей Константинович, начав свое сатирическое летописание эпохой Рюрика, завершил его серединой XIX века. Женька пропустил чуть больше полусотни лет, оттолкнулся от Октябрьского переворота, вкратце пробежался по XX веку, дошел до 2014 года и стал «мечтать о хорошем». Как у него это получилось – смотрите сами.
Олег Ивик подчеркивает, что поэма сия начиная с некоего неопределенного момента носит характер, увы, сугубо фантастический и ни в коем случае не претендует на отражение реальных событий. Посему любые претензии действующих лиц к автору (а также к редакторам и издателям) следует считать безосновательными.
Стихи Женьки Арбалета
История государства Российского
От социализма до либерализма
(для литературного конкурса фантастических произведений «Хорошие сценарии для России»)
Продолжение поэмы А. К. Толстого «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева»
Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.
А. К. Толстой
Что нет у нас порядка
На Родине святой,
Писал, и очень гладко,
Еще А. К. Толстой.
Мне с графом не тягаться –
Таланта не дал Бог.
О том лишь молвлю вкратце,
О чем он знать не мог.
Страна была обильна,
Но всем нам на беду
Ее тряхнуло сильно
В семнадцатом году.
![Я дрался в Новороссии! [сборник] - Федор Дмитриевич Березин](/uploads/posts/books/426466/426466.jpg)
